Все твердил свое:
— Думаешь, теперь она упадет тебе в объятия? Да ты ей не нужен! Смирись уже. Она никогда не будет твоей."
"— Но и твоей вряд ли останется. Как полагаешь, она захочет жить с предателем? Тот, кто предал единожды, обязательно предаст еще. И, возможно, уже ее. Света не дура, она поймет, что ты за кусок дерьма.
— Может и так. Но и тебя она быстро раскусит, — теперь, когда Рома проиграл, он уже не утруждал себя мнимым уважением к начальнику и перешел на «ты». — Или ты рассчитываешь ее купить? Так она не продается, я ее другим взял, не деньгами.
Андрей скрипнул зубами. Неприятное напоминание. За что-то же Света полюбила эту мерзость. Наверное, с ней он был другим. Притворялся, а она поверила. Но Андрей так не умеет. Ветров это всегда Ветров. Его либо любят, либо ненавидят, но именно таким, каков он есть.
— Хватит на сегодня болтовни, — сказал Андрей. — Вот тебе бумага и ручка. Пиши, что, когда и кому сливал.
— А потом? — насторожился Рома.
— Потом я буду думать, как возместить ущерб, который ты нанес компании.
Марков шумно сглотнул и произнес:
— Утопить меня собрался.
— Ты сам себя утопил. Я здесь ни при чем.
Глава 13. Предатель
— С какой стати я должен прощать Роме предательство? — насупился Андрей. — Я дал ему все: работу, деньги, престиж, уважение, а он кинул меня.
— Потому что я не смогу без него жить, — сказала я. Шестое чувство подсказывало: только так можно повлиять на Ветрова. Ради Ромы он палец о палец не ударит, но вдруг пожалеет меня? — Я прошу не за Рому, а за себя.
Его благополучие — мое благополучие.
Мои слова произвели впечатление на Андрея. Бросив телефон на подоконник, он произнес:
— Хотел бы я, чтобы ты нуждалась во мне хотя бы вполовину так же сильно, как в нем. Допустим, я уступлю, пойду против совести и здравого смысла: не стану писать заявление, не подам иск. Рома отделается понижением в должности и штрафом. Что я получу взамен?
— А что вы хотите?
— Сущий пустяк, — пожал он плечами. — Поцелуй. Это мелочь по сравнению с тем, что я делаю для Ромы.
Я вздрогнула, что не укрылось от Андрея.
— Не отказывай мне в удовольствии узнать, какова ты на вкус. Рома победил, я признаю свое поражение и готов оставить тебя в покое. Ты с мужем можешь вернуться домой. Цена свободы — поцелуй. Это меньшее, что я мог запросить.
Я сглотнула. Сказать ничего не могла из-за спазма, сдавившего горло. Предложение Андрея напугало и… взволновало. Невольно посмотрела на его губы — тонкие, решительно сжатые.
