Капля духов в открытую рану

Перед Новым годом Славочка все-таки решился. Зачем-то первый раз в жизни соврал Дарье Сергеевне, что едет репетировать с мюнхенским оркестром. Купил дорогой портсигар и луивиттоновский органайзер – записную книжицу, хотя умом понимал, что отцу это абсолютно не нужно.

– Ну не везти же ему водку, – советовался он с Катюшей.

– Да, Слав, что бы ты ему ни подарил, он будет на седьмом небе, – успокаивала сестра.

Поезд приходил в пять утра. Славочка впервые вернулся в Н-ск после поступления в Гнесинку. Вокзал был перекроен на новый лад – в стиле хайтек.

Он вышел на перрон и втянул горелый мазутный воздух. Заявиться к человеку в такую рань было бы беспардонно. Катюша предупредила отца, что Славочка приезжает сегодня-завтра, но точной даты она и сама не знала – брат купил билет в последний момент. Народу было мало, с поезда сошли человек семнадцать. Вместе с ними Славочка направился к мраморному гроту подземного перехода, раздумывая, где бы переждать пару-тройку часов.

– Сынок… – вдруг раздалось издалека.

Кто-то в толпе обернулся, но Славочка был погружен в свои мысли.

– Славик, сынок…

Славочка вздрогнул, развернулся и увидел долговязую фигуру в сером старомодном плаще, с букетом красных гвоздик в руках. На цветы ложились редкие снежинки.

– Пап?

– Как я рад, что пришел к первому поезду! Так боялся тебя пропустить! – Отец бросился к Славочке, но вдруг неловко остановился.

– Взял цветы, других не было спозаранку. Ругаю себя, что не купил с вечера. Думал, а вдруг завянут.

Сейчас, знаешь, везде обманывают…

– Пап! – Славочка взял из его трясущихся рук цветы. – Как я рад тебя видеть! Не ожидал, что ты будешь меня встречать.

Он еле уговорил отца поехать на такси, тот стеснялся и оправдывался: «Дорого. Сейчас дождемся автобуса, вжик – сорок минут и дома!» По дороге неловко молчали. Славочка сидел на переднем сиденье и с удивлением разглядывал родной ему город, который казался потрепанным и явно был ему мал, как старая курточка из детства. На лестничной площадке пахло мусором.

Отец долго не мог попасть ключом в замочную скважину. «Неужели с бодуна?» – мелькнуло у Славочки в голове, но зажав собственные дрожащие руки в кулаки, понял: отец, как и он сам, страшно волнуется. В крохотной прихожей хрущевки нелепо потолкались. Славочка поймал себя на мысли, что долгое время они жили в этой квартире вчетвером с мамой и Катюшей. И ему не было тесно. Прошли на кухню.

– Пельмени, Слав? – Отец суетно гремел кастрюлями.