Капля духов в открытую рану

Понял, что выглядит придурком. Покраснел. Попытался сбросить Варфоломея, но тот, уцепившись когтем, повис на концертных брюках. Катюша непрерывно смеялась, наполняя воздух сотней колокольчиков. Антон не выдержал, отодрал кота и тоже захохотал. Вытирая слезы, он не мог оторвать взгляда от влажных глаз и ямочки на щеке, такой нежной и глубокой, что там, казалось, могла бы застрять ночная звезда. На мир вдруг вылилась огромная банка краски, будто через компьютерную программу пропустили старый черно-белый фильм, и он стал трехмерным, выпуклым, горячим.

– Это чей смех? – Славочка с Костиком застыли перед дверью в комнате. Они вернулись с концерта, поддав по пути в честь окончания учебного года и предложения Славочке сотрудничать с крупнейшим продюсером и импресарио.

– Антон? – предположил Костик в недоумении.

– Разве он смеется? Ты слышал, чтобы он когда-нибудь смеялся? – Славочка толкнул дверь, замерев от удивления.

– Господи, он влюбился, – выдохнул Костик, ставя виолончель в угол комнаты.

Катюша бросилась на шею Славочке, они с нежностью расцеловались. Парни отвернулись, засмущавшись.

– Моя любимая сестренка, – представил Славочка.

– Мы уже поняли, – резюмировал Костик, целуя девушке руки.

– Ты так оброс, и ты пьяный! Как же я скучала. И папа. Он тоже так скучал! – Катюша не выдержала накала эмоций и заплакала.

– Нереальная милота, чудо какое-то, – задумчиво произнес Костик, заглатывая остатки сгущенки.

 – Если бы не вы, пацаны, я б женился на ней сию секунду.

Глава 19

Новый год встречали в коммуналке у Филизуга. Антон в последний момент сдал билет домой в Питер, пытаясь надышаться одним воздухом с Катюшей. Дарья Сергеевна наготовила салатов и зажарила курицу, Славочка помыл в коммуналке пол, Филипп Андреевич купил шампанского и развесил гирлянду на ковре и шторах. Костик собирался к Машке и даже втащил елку в ее квартиру на Кутузовском, но, напившись раньше времени, был изгнан за пару часов до боя курантов.

С горя позвонил Славочке и получил четкие инструкции, как добраться до Староконюшенного переулка на метро. В чехле его виолончели – он собрался посвятить Машке «Испанскую серенаду» Глазунова – был припрятан костюм Деда Мороза для ролевых, как ему мечталось, игр. Красный кафтан, шапку и бороду Костик прихватил под шумок в Союзе ветеранов, где накануне выступал в праздничном концерте.