— Я ждала этого, — говорю я ему, игриво ухмыляясь. — Я принесу тебе Адвил.
Он напевает, ложась обратно. — Видишь? Ты никуда не можешь пойти. Это все равно что оставить меня здесь умирать.
— Я всегда могу позвонить твоей маме, чтобы она приехала и позаботилась о тебе.
Его глаза распахиваются, когда я встаю рядом с его стороной кровати. — Ты бы не посмела.
Я передаю ему лекарство и стакан воды, который прихватила из ванной. — Да, я не думаю, что ты этого захочешь. Прими это и возвращайся ко сну на час. Что-то подсказывает мне, что Кэма тоже не будет в баре рано утром.
— О Боже, — стонет он. — Стук молотков!
Да, теперь он начинает понимать последствия своих действий.
С тех пор как я стала проводить каждую ночь с Хейсом, моя спальня уже не кажется мне прежней. В ней нет того уюта, который был раньше. Она по-прежнему выглядит так же, как и раньше, но чего-то не хватает.
Не хватает его.
Я говорю, как сумасшедшая. Я знаю это. Мы встречаемся всего несколько месяцев, а открыто и того меньше, но я люблю его.
Я, без сомнения, отчаянно люблю его. И я никогда не буду извиняться за то, что погрузилась в него с головой.
— Кэм! Лейкин! — зовет мама. — Мы уходим! Поехали!
— Иду! — кричу я в ответ, спускаясь по лестнице, только для того, чтобы увидеть, как Кэм вздрагивает.
Он смотрит на меня так, что видно, насколько сильное у него похмелье. — Обязательно кричать?
Я застенчиво улыбаюсь и бормочу извинения, проскальзывая мимо него. Наши родители ждут нас у входной двери, все нарядные и готовые к выходу.
Моя мама улыбается, когда видит меня, и заправляет мои волосы за ухо.
— Ты такая красивая, — говорит она мне. — Такое ощущение, будто я тебя совсем не вижу.
Грусть в ее голосе задевает за живое. Я имею в виду, что она не из кожи вон лезла, чтобы провести со мной время, когда я не проводила все возможные моменты, укутавшись в Хейса. Но приятно знать, что по мне скучают.
— Я собиралась пойти сделать педикюр, — отвечаю я. — Мы обе могли бы пойти на следующей неделе.
На ее лице расплывается улыбка.
— Я бы с удовольствием, милая.
Кэм, наконец, заходит в гостиную, не торопясь, и мы вчетвером отправляемся на улицу.
Я не помню, когда в последний раз мы все были в одной машине. Сидя на заднем сиденье, мы с Кэмом чувствуем себя детьми. Хотя, возможно, дело в том, что Кэм ведет себя как ребенок, когда мы сидим сзади.
— Закрой окно, — бормочет он. — От ветра у меня болит голова.
— Нет. Ты знаешь, что меня тошнит на заднем сиденье, — говорю я ему.
