Я расскажу тебе больше, когда поговорю с тобой лично, но да. Просто перезвони мне.
Нечасто я слышала, чтобы Мали нервничала. Обычно она упрямая, ничего не стесняющаяся огненная женщина. Но что-то в ее голосе мне не нравится.
Остались только два сообщения от Кэма, а он никогда не оставляет голосовых сообщений и вообще не звонит мне. Он больше предпочитает писать смс или вообще ничего не писать.
— Клянусь Богом, сейчас не время пропадать. Когда получишь это, позвони мне, блядь. А еще лучше, скажи Хейсу, чтобы он мне позвонил.
Я дохожу до последней записи, и у меня мурашки бегут по коже, когда я слышу, как на заднем плане плачет Мали.
— Дерьмо. Где вы, блядь, ребята? Вам нужно отвечать на свои чертовы звонки! Никто не занимается сексом так чертовски долго!
Сообщение обрывается, и в любых других обстоятельствах я, возможно, нашла бы комментарий о сексе забавным, но не в этом случае. Я смотрю на Хейса, и в моих глазах нет ничего, кроме страха.
— Твой ремень безопасности пристегнут, верно? — спрашивает он, и я киваю.
— Хорошо. Держись.
Моя спина вжимается в сиденье, когда он вдавливает педаль газа в пол. Рев двигателя громче, чем я когда-либо слышала, но все, на чем я могу сосредоточиться, это страх в голосе моего брата и плач Мали на заднем плане.
Грузовик едва успевает остановиться, как я выпрыгиваю из него и бегу внутрь. Хейс следует за мной, когда мы врываемся в парадную дверь. Я проверяю каждую комнату, пробегая через гостиную и кухню, но там никого нет. Джип Кэма стоял на подъездной дорожке, когда мы приехали, так что это может означать только одно.
Я поднимаюсь по лестнице по две ступеньки за раз и врываюсь в комнату брата, где на кровати сидят он и Мали. Моя лучшая подруга свернулась в клубок, по щекам текут слезы. Она бросается ко мне и крепко обнимает.
— Прости меня, — рыдает она. — Мне так чертовски жаль.
Я нахмуриваю брови и встречаю взгляд Хейса, стоящего в дверях. Никто из нас не понимает, за что она извиняется. Но я предполагаю, что сердитое выражение лица Кэма имеет к этому какое-то отношение.
— Подожди. Что, блядь, случилось с твоей рукой? — огрызается Хейс.
Что? — Мали плачет еще сильнее, пока мое внимание переключается на правую руку Кэма и лежащий на ней пакет со льдом. И тут я замечаю кровь на его рубашке.
— Кэм! — кричит Хейс, когда он не отвечает.
Но он и тогда не отвечает. Он просто смотрит на Мали, как будто нас с Хейсом здесь и нет.
— Хорошо, — мягко говорю я, не желая усугублять и без того напряженную ситуацию.
