— Что готово?
Но Хейс только кивает, протягивая мне руку. — Не беспокойся об этом. Пойдем.
Все время, пока я нахожусь в машине, я пытаюсь понять, куда он может меня везти. Для свидания еще слишком рано, если только мы не собираемся пообедать, но он не из тех, кто любит обедать. Кроме того, он сказал, что ему есть что мне показать.
— Скажи мне, пожалуйста, куда мы едем? — умоляю я. — Неизвестность меня убивает.
Он останавливается на красный свет светофора. — Нет. Вообще-то, мне нужно, чтобы ты закрыла глаза.
Вместо этого они сужаются до щелок.
— Серьезно?
Но он улыбается мне так, что я превращаюсь в кашу, и я вздыхаю, закрывая глаза и прикрывая их руками. И когда я чувствую, как он накидывает мне на голову толстовку, я почти ощущаю, как ему это нравится.
— Не перегибаешь ли палку?
Он усмехается. — Как будто ты не собиралась подглядывать.
Ладно, может быть, он и прав, но кто бы не хотел? Он вел себя скрытно, а теперь он держит меня буквально с завязанными глазами в своем грузовике. В обычные дни у меня обычно не хватает терпения, но сейчас он испытывает его на прочность.
— Если ты хочешь, чтобы я занялась сексом втроем с девушкой, с которой ты тайком встречаешься, то этого никогда не произойдет, — ворчу я.
Его ответ вытекает сам собой, даже не требуя обдумывания. — Ничего страшного. У нее есть друзья, которые готовы.
Мои глаза распахиваются, но я вижу только толстовку. — Знаешь, это я начала шутить, но теперь мне это уже не кажется смешным.
Из его рта вырывается смех. — Хорошо.
Должно быть, мы были близко, потому что через несколько минут грузовик поворачивает и останавливается.
Он выключает двигатель и говорит мне, чтобы я не двигалась, выпрыгивая из машины. Через мгновение моя дверь открывается, и он помогает мне выйти. Он снимает с меня толстовку, но закрывает глаза рукой.
— Я все еще не могу смотреть?
— Нет.
Хейс прижимает меня к себе, ведя нас по траве. Единственное, о чем я могу думать, это о пикнике или о каком-то невероятном виде, который он нашел, но ничего из этого не кажется мне подходящим.
Когда мы останавливаемся, он прижимает меня к себе и убирает руки от моих глаз.
— Хорошо, теперь ты можешь смотреть.
Я моргаю, приспосабливаясь к свету, и тут замечаю, что мы стоим перед домом. Точнее, перед моим любимым домом из всех, что мы видели. И когда он достает из кармана ключ и показывает его мне, все встает на свои места.
— Ты купил его? — спрашиваю я в недоумении.
— Угу, — хмыкает он мне в ухо. — Хочешь войти?
Я быстро киваю.
