Капучинка

Обещаю!

Ян еще что-то верещал, а Захар Максимович сосредоточенно наблюдал, как его люди вперемешку с 'подрабатывающим' спецназом, в котором некогда служил Дан, методично наказывают виновных не в оной смерти.

А спустя полчаса Захар Максимович вынул телефон из кармана и набрал телефоны номер.

— Семен Иванович? — произнес Черт, как только абонент ответил, — Извини за ранний звонок. О Плешецком что можешь сказать? Да, он самый. Под тобой ходит. Ценный кадр? А если скажу, что твой подопечный мне дорогу перешел? Уже не ценный? Вот и славно.

Второй звонок Черт решил отложить и сообщить новости лично. Тем более хоте проведать сына.

Дорога до городской больницы отняла около часа. И оказавшись на пороге палаты, Захар понял, как сильно он волновался за сына. Как нервничал. Как думал, какие слова подобрать, чтобы утешить жену. И как отгонял мысли о том, что будет, если Терезе придется сообщать дурные вести. Но все обошлось. Игнаша — его сын, крепкий парень.

Черт шагнул к кровати ближе.

Из мира собственных мыслей Чертинского вытащил сын, открывший глаза.

— Па? — сипло произнес Игнаша.

— Все в порядке, — так же тихо проговорил Черт, — Я все уладил.

— Ян? — спросил сын.

— Ждет не дождется твоего выздоровления, — отец поднялся на ноги, размял шею ладонью.

— А еще два? — нахмурился Игнат.

— С ними я сам, — отец взглянул в глаза сыну и добавил, — Уже.

Игнат поджал губы и недовольно сморщился. А потом выдохнул.

— Ладно, я помчался к матери. А ты тут давай, выздоравливай. К обеду придем проведать, — Черт поднялся и еще раз окинул взглядом забинтованного и загипсованного сына.

— Спасибо, пап, — поблагодарил Игнат."

"— Было бы за что, — ответил Черт, и, порывшись в кармане, вынул кольцо и телефон Игната, — Держи и больше не теряй.

Игнат только улыбнулся, принимая золотой ободок в левую руку. К сожалению, кольцо надеть он пока не сможет. Чуть позже, когда спадут отеки и снимут гипс, а пока придется потаскать его не цепочке рядом с крестом.

— Кстати, завтра прилетает теща твоя, — улыбнулся Черт, — Рыжего, само собой, беру на себя. Но от общения с этой буйной женщиной воздержусь.

— Прорвемся, — отмахнулся Игнат, — В любом случае, все африканские принцы в пролете.