Карабинер (СИ)

– Зейд снова меня шлёпает, он зарывается лицом между моих ног, припадает к чувствительной точке. Ласкает горошинку языком, проникает в пещеру.

Меня скручивает от сладкого спазма, вокруг пупка идёт будоражащая рябь. Вплетаю пальцы в непослушные волосы Зейда, зарываюсь в густые, чёрные пряди и притягиваю к себе.

- А я не люблю, когда ты строишь из себя супер крутого папочку, что прощает всё и вся. Почему в этом доме я страшный и злой карабинер? – Шутливо пинаю его, немного отталкиваю от себя, но стоит его языку выскользнуть из меня, как я сама притягиваю Зейда обратно.

- Потому что только дома я могу быть самим собой – ласковым ягненочком. – Он пытается сделать невинное выражение лица, но природа сотворила его черты такими хищными, что это априори невозможно.

Издаю смешок. Этот ягненочек перегрыз всех волков в округе.

Теряю мысль, потому что меня настигает оргазм. Яркая вспышка радуги в голове вытесняет всё на потом, я извиваюсь и судорожно выдыхаю, теряя связь с реальностью.

Зейд быстро забирается на кровать, избавляет меня от домашнего платья и придавливает мощным телом к матрасу.

Не успеваю отойти от первого оргазма, как он толкается членом внутри меня, вызывая новые огненные всполохи.

Ненасытный и нетерпеливый. Ему всегда всего мало…

За годы совместной жизни я наконец поняла о чём всегда говорил Зейд и почему называл меня идеальной женщиной для него. Моя покорность идеально сходилась с его жестокой бескомпромиссностью.

Зейд поставил меня четвереньки, вынуждая ухватиться руками за перила кровати. Муж накрыл меня сзади, точно повторяя силуэт моего тела. Мы слиплись в единое целое в прямом и переносном смыслах этого выражения.

- Я очень люблю тебя. – Шепчу ему, зная, как важно ему это слышать.

- Я тебя тоже, Ната… очень… люблю… люблю любить. – Он прикусывает мочку уха и шумно кончает в меня, наполняя горячей спермой, я не заставляю его долго ждать и как по команду кончаю следом, чувствуя как меня покидают силы.

Мы падаем на кровать, прижимаемся к друг другу.

Раньше Зейд скрывал своё тело, не любил показывать жуткие шрамы от кислоты, но теперь он больше не стеснялся их. Я знала наизусть каждый рубец на его теле, исцеловала каждый шрам, заверяя, что они не так ужасны как он думает. Ибрагим и Николетта вообще их не замечали.