У ворот он сам вышел из машины, купил в ларьке шесть белых роз, и Коваль благодарно посмотрела на него – ему тяжело давались эти визиты, здесь, как нигде, он чувствовал себя лишним.
По дорожке навстречу попалась полноватая молодая женщина с мальчиком на руках. Ребенку было месяцев пять-шесть – темноволосый, синеглазый карапуз в красном костюмчике и белой панамке… Марина скользнула по ним равнодушным взглядом, и что-то показалось ей знакомым в этой женщине, где-то видела она уже эту блондинку с ямочками на щеках.
Но потом отогнала от себя эту мысль – мало ли таких по улицам ходит…
Коваль подошла к могиле Егора и едва не упала, вовремя успев вцепиться в решетку ограды – могила была чисто убрана, мрамор памятника еще сверкал каплями воды, как мелкими бриллиантами.
– Женя…
– Ну, чего ты? – обнял ее Хохол. – Это небось Иваныч бабки отрабатывает, кому ж еще-то?
– Женя… эта девка… я поняла теперь – это ведь Нателка, помнишь, с Малышом из Англии приехала? – проговорила она помертвевшими губами.
– Это она сейчас была, она – и Егоров сын…
Марина упала на колени и заплакала, закрыв лицо руками. Вот и еще один пинок судьбы – она не могла родить Егору ребенка, а эта девица не побоялась. Да и кого ей было бояться, уж не Марину ли?
– Маришка, котенок, не плачь, – уговаривал Хохол, опустившись перед ней на корточки и пытаясь заглянуть в глаза. – Не надо, родная моя…
– Ты не понимаешь… и не поймешь никогда… – захлебывалась слезами Коваль.
– Он всегда хотел детей, а я не могла… и он молчал, зная, что я расстроюсь, если он вдруг скажет… и теперь… И это точно его сын, просто вылитый… неужели ты не заметил, Женя?
– Все, все, хватит! – Хохол положил на могилу розы и поднял ее на руки. – Поехали домой, котенок, а то снова голова разболится, поехали, девочка…
Он нес ее по дорожке к машинам, а Марина все плакала и не могла успокоиться, раздавленная неожиданным открытием. Егор так ничего и не узнал – после того, как они снова стали жить вместе, он не отходил от Марины ни на шаг.
А потом погиб. Интересно, как повернулось бы все сейчас, будь он жив? Ушел бы он от Коваль, чтобы быть вместе с таким желанным и долгожданным ребенком, которого она, увы, так и не смогла ему подарить?
Дома Женька сразу отнес ее в спальню и, уложив, зашторил окна и включил кондиционер.
– Ты хочешь побыть одна или мне прийти?
– Приходи.
