Ты послушался бы своего брата, Гриш, я знаю, так послушайся и меня, ведь я его жена…
И тут они услышали мерзкий, козлиный смех Макара – он катался по полу и заходился, хватаясь за живот:"
"– Ой, не могу! Сука, ну, вы даете оба! Родня! Вот, оказывается, что связывало вас, а я и не допер сразу, почему ты отказываешься валить ее, Гришаня! Да-а, ситуация! Я-то думал, грешным делом, ты просто запал на нее, как все, как придурок Малыш, как Строгач, как мент этот, а оно совсем в другом, дело-то! Родня! Эх, черт, лоха я нанял, когда заказывал эту курву, уж прости, Гришаня, промахнулся он и завалил брательника твоего, хотя против него лично я ничего и не имел никогда.
Мне сука эта жить мешала, сколько раз рамсили с ней, да все никак мне не удавалось подловить ее, уж больно осторожная и грамотная!
У Коваль в голове словно граната разорвалась от услышанного… Так вот кто заказал ее – Макар! Ей и в голову это не приходило, а напрасно, оказывается.
– И на что ты рассчитывал, когда сейчас толкал это фуфло? – тихо поинтересовался вмиг протрезвевший Бес, сжимая Маринины пальцы и с ненавистью глядя на Макара. – Ведь ты не выйдешь теперь отсюда, неужели не понятно? Малыш – мой брат…
– Да по херу мне ваши индийские фильмы! – огрызнулся Макар, вставая и отряхивая брюки. – Мне все равно жить осталось от силы пару месяцев, но и ты сдохнешь теперь, Гришаня – у меня ВИЧ, а кололись мы с тобой в последнее время одним шприцем.
Ку-ку, Гриня, увидимся на том свете! Так что хоть напоследок душу облегчу, выскажусь. Жаль, Наковальня, что тебя не успел нигде прижать, чтоб подыхала подольше и мучилась, как я, но ладно – тебе и так досталось. Я даже обрадовался, когда узнал, что Малыша завалили, ты ж его любила до одури, так я отнял у тебя самое дорогое, будешь меня век помнить! И тебе, Бес, тоже награду оставил за все, что ты мне сделал, за то, как унижал меня и на бабки кидал.
Теперь они тебе пригодятся – лечение дорогое, а эффекта нет почти, я-то знаю. Попомните еще Макара, суки! Каждый день будете вспоминать!
Он плюнул на пол и пошел к двери, но не успел сделать и трех шагов, как в шею ему воткнулась брошенная Хохлом финка.
