– Поплачь, котенок, поплачь, родной, ты ведь девочка у меня, тебе можно…
Марина долго не могла успокоиться, сама себе не могла объяснить причину своих слез. Они просто текли из глаз, капая на Женькину голубую майку и оставляя на ней черные дорожки. Прошло какое-то время, прежде чем она сумела взять себя в руки, Хохол терпел, вытирая ее глаза и пережидая истерику.
– Ну, вот и умница, вот и все, – прошептал он, когда Марина, наконец, перестала всхлипывать. – Пойдем, умоем личико, а то завтра будешь страшная, как моя прошлая жизнь.
Он потащил ее в ванную, преодолевая сопротивление, запихал в душевую кабину и сам присоединился, включив теплую воду. Марине стало лучше, она обняла его и, прижавшись всем телом, соскользнула к его ногам и снизу посмотрела в лицо:
– Женька… что мне сделать, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты провернул сегодня?
– Встань и поцелуй меня, – совершенно серьезно ответил он.
Коваль подчинилась, оказавшись мгновенно у него на руках, и так они простояли под водой довольно долго, целуясь и лаская друг друга.
Позже Женька гладил ее, растянувшуюся блаженно на водяном матрасе в спальне, бормотал что-то тихонько, Марина даже слов не разбирала. Но ей и не нужно это было, главное, что он был с ней, рядом, что он любил ее и помог избавиться от кошмара, который неизбежно вернулся бы с появлением Нисевича. Теперь все…"
"Наутро Коваль все-таки решилась поговорить с Хохлом о том, что же он узнал у Нисевича прежде, чем отправить его туда, откуда он уже не сможет ее достать.
Женька принес диктофон, запасливо прихваченный им вчера, поставил его на столик в каминной, сам сел в кресло напротив Марины. Она долго не решалась нажать на кнопку, словно боясь, что от этого не только голос Дениса, но и он сам вдруг появится в ее доме. Но послушать было необходимо…
– …Случайно я это увидел, – хрипло и глухо говорил Денис, прерывая свою речь надсадным кашлем. – Они и до этого приезжали сюда, весной, на его машине.
Я ее когда узнал, чуть не умер – такая красивая стала, уверенная. И всегда-то штучка была, а уж теперь… сердце остановилось – моя Коваль! Они в дом пошли, а я огородом к окнам, стыдно признаться, на дерево влез, в щель между штор смотрел, как она с ментом этим… Никогда не думал, что и через десять лет буду ревновать ее так бешено… я ведь любил ее, Хохол, так любил… меня к ней как магнитом тянуло – увижу, и все, ничего не хочу больше, никого не надо.
