– Уходи, я не хочу тебя сейчас видеть.
– Я уйду, не бойся, но не сразу… – Она села на край кровати. – Прости меня… Я обещаю тебе, что буду себя контролировать… можешь делать все, что любишь, я не скажу ни слова…
Хохол повернулся на бок, долго всматривался в виноватое лицо Марины, потом протянул руку и потянул Коваль на себя.
– Котенок, я не сделаю больше ничего, что бы тебе не понравилось. – Он поцеловал ее, сбросил с мокрых волос полотенце. – Ну, мир?
Она счастливо кивнула и прижалась к его щеке щекой.
Хохол никогда не мог долго противостоять ей, и Марина пользовалась этим.
Это были восхитительные два дня, проведенные в тишине и покое, без скандалов, криков и разборок.
– Я никогда прежде не был таким счастливым, Маринка, как с тобой, – признался Хохол как-то вечером, сидя в кресле напротив Марины на балконе. – Девочка моя, ты мне всю жизнь перевернула, ты меня заставила по-другому смотреть на многие вещи.
Разве я мог подумать там, в лагерях, что буду жить так, как сейчас?
– А теперь протри мой нимб, а то он запылился! – засмеялась она. – Нашел святую!
– Дуреха ты, – вздохнул Хохол.
– За это ты меня и любишь?
– И за это тоже. Если бы ты знала, как я хочу подарить тебе что-нибудь такое, что бы всегда напоминало тебе обо мне…
– Жень, если бы не ты, меня уже не было бы в живых, какие еще нужны подарки? – Коваль пересела к нему на колени, уткнувшись носом в грудь.
– Ты – мой подарок.
Женька поглаживал ее по спине, пробегая пальцами по позвоночнику, по рубцу, оставшемуся после операции и белевшему теперь на фоне загорелой кожи. Сколько их было, рубцов этих, кто бы сосчитал…
Нагоняй Кольке за развал команды Марина все же дала, улучив момент и оставшись с ним один на один. Племянник виновато опустил голову и выслушал все, что она выложила ему, потом вздохнул и проговорил:
– Можешь выкинуть меня.
– Ишь ты, какой умный! – возмутилась Коваль. – Развалил все и теперь в кусты решил свалить? А разгребать буду, разумеется, опять я? Не многовато ли проблем на одну слабую и не особо здоровую женщину?
– Мариш, я все понимаю, но что я могу сделать один, когда никто меня не воспринимает всерьез, все считают только ненужной помехой? Я ведь мешаю им всем, надоедаю своим контролем, лезу во все финансовые дела.
