До поста ГИБДД долетела буквально за двадцать минут, но Ромашин уже ждал, облокотившись на дверку своей «Волги». Коваль моргнула фарами, давая понять, что это она; подполковник сел в машину и поехал вперед, а ей осталось только пристроиться сзади и плестись с черепашьей скоростью. Ее хватило ненадолго – ненавидела так ездить, поэтому, обогнав «Волгу», поддала газу и быстро оторвалась от Ромашина, благо знала, куда ехать.
Коваль уже курила сигарету, усевшись на капот машины, когда, наконец, появился хозяин дачи.
Марину почему-то пробирал озноб, она нервничала, сигарета дрожала в пальцах, и Ромашин сразу заметил это:
– Что-то случилось?
Он взял ее за руки, вынул из пальцев сигарету, выбросил в кусты смородины. Марина молчала, не зная, как начать разговор, что сказать. Ее сбивал с толку взгляд Ромашина, выражавший тревогу и сочувствие. Впервые в жизни Коваль испытала чувство неловкости за то, что собиралась сделать, впервые осознала, как это выглядит со стороны.
Она ощутила себя обычной дорожной путаной, которая предлагает себя остановившемуся около нее клиенту. И в качестве оплаты услуг ей нужна только Женькина свобода – ничего больше. Ромашин тоже заметил выражение ее лица и повторил вопрос.
– Случилось, – подняв на него глаза, ответила она. – Помоги мне, Саша, – Женьку моего закрыли сегодня.
– Так, стоп! – перебил он, снимая ее с капота. – Идем в дом, не здесь ведь разговаривать.
В доме было темно и как-то сыро, видимо, здесь давно никто не появлялся, и Ромашин сразу прошел в каморку за дровами:
– Ты посиди пока, я сейчас камин растоплю, а то промозгло.
Коваль села в кресло, стараясь унять дрожь во всем теле – давно уже не было такого, чтобы настолько разнервничаться от встречи с мужчиной. Ромашин долго возился с камином, потом пришел, сел напротив и велел:
– Рассказывай все – где была, почему не позвонила и не сказала хотя бы, что жива, почему сейчас приехала.
– Саша… я понимаю, ты вправе выгнать меня и забыть, что я приезжала к тебе… поверь, я не хотела тебе неприятностей, ведь я говорила сразу, что так и будет, когда всплывет наша связь с тобой, помнишь?
– Так ты оправдываться приехала? – усмехнулся он.
– Не трудись. Да, у меня начались неприятности, но ведь и я говорил, что меня это не особенно волнует. Я не держусь за это место, мы с тобой могли бы уехать отсюда, затеряться где-то, где нас не знают, – но ты не захотела.
