Он понимал, что поступает не по-мужски, заставляя любимую женщину делать что-то против ее воли, причиняя ей страдания. Но справиться с собой тоже не мог – желание быть с ней охватило его целиком, почти лишило рассудка.
– А ведь мне ты нужна не как любовница, – хрипло проговорил он, отворачиваясь. – Ты нужна мне как жена, я ничего больше не хочу.
– Саша… проси что хочешь, но не это, не это… – Коваль уронила голову на колени и заплакала.
Он молча погладил ее по волосам, потом поднялся и вышел.
Марина услышала, как он набирает номер, щелкая клавишами мобильника, потом отдает короткое распоряжение:
– Давыдов? Это Ромашин. Там сегодня к тебе привезли некоего Влащенко Евгения Петровича… да, Хохла, Хохла. Под мою ответственность выпусти его прямо сейчас. Да, пусть идет на все четыре, нет за ним ничего. Спасибо. Да, еще передай ему, чтобы отзвонил, как домой приедет, по известному ему телефону. Так и скажи, он поймет. Все.
Коваль потеряла дар речи… он все-таки сделал это, сделал, несмотря ни на что.
Она встала и пошла к нему, найдя его в кухне – Ромашин курил, глядя в темное окно невидящими глазами. Марина осторожно обняла его сзади за талию, прижалась и прошептала:
– Сашенька, спасибо тебе… спасибо…
– Не плачь, – глухо попросил он, не оборачиваясь. – Он позвонит тебе сразу, как приедет домой. Ты тоже можешь ехать.
– Нет… я останусь.
– Я не хочу такой благодарности и жертв от тебя тоже не хочу.
– Это не благодарность и не жертва…
– Еще скажи, что ты спишь и видишь, как бы остаться со мной.
Ты получила все, чего хотела, – уезжай.
– Почему ты гонишь меня? – уткнувшись лицом в его спину, тихо спросила Коваль. – Неужели не хочешь, чтобы я осталась с тобой на ночь?
– Нам обоим от этого станет только хуже и больнее. Ты и сама это знаешь… – Он повернулся и поднял ее голову за подбородок, внимательно посмотрел в глаза и поцеловал. – Все, уезжай, иначе я не смогу отпустить тебя…
Марина вышла из дома и села в машину.
Порядочный человек остается порядочным в любой ситуации – мог бы воспользоваться тем, что она сама предложила, но не стал. Вздохнув, она завела мотор и выехала за ворота.
Дорога была абсолютно пустой и темной, загородные трассы вообще почти не освещаются, только свет фар бил вперед двумя яркими лучами. Коваль не гнала, ехала потихоньку, выложив на всякий случай на сиденье свой «вальтер».
