Карамазов. Книга 2

Вдвоем мы быстро вынули бессознательное тело и бросили его на протёртый диван. Виктор задумчиво почесал в затылке:

— И что теперь с ним делать? — спросил он, глядя на тушу.

Но делать ничего не пришлось. Мужичок сам пришел в себя. Резко распахнул глаза, уставился на нас полным непонимания взглядом:

— Где я?

— В гостях, — просто ответил мой товарищ. — И ты пробудешь в нашем обществе ровно до того момента, пока не расскажешь все, что знаешь о человеке, которому ты продал психов.

— Чего — о — о?

У мужика от удивления аж глаза округлились.

Но на нас эта актерская игра не подействовала. Напарник подвинул к дивану стул и уселся на него. А в руке его появился такой знакомый мне нож для разделки. И мне на секунду показалось, будто бы на лезвии темнели бурые пятна крови. Однако в следующее мгновенье я убедился, что их там нет.

— В психологии есть понятие: пять стадий принятия неизбежного, — начал объяснять Виктор. — Отрицание, когда ты будешь гнать одно и то же, что ничего не знаешь.

Потом гнев, когда ты начнёшь грозить нам. Типа «да вы понимаете, кто он», и «вам всем хана». Потом будут торги, когда ты будешь отчаянно предлагать нам все, что имеешь, чтобы остаться целым. Потом депрессия, когда ты будешь плакать и просить тебя не убивать. И, наконец, принятие, когда ты поплывешь и расскажешь все. Переход с одной стадии на другую будет очень болезненным. Потому что…

Виктор проверил большим пальцем остроту лезвия. И убедившись, что все в порядке, продолжил:

— Потому что очень устал и вымотался за сегодняшний день.

И больше всего на свете хочу поехать домой. Искупаться, попить чаю и выспаться. Поэтому я приложу все усилия, чтобы узнать нужную мне информацию как можно быстрее.

— Кто приходил к тебе накануне произошедшего?

— Ко мне? Вы что-то путаете, — отшатнувшись от парня, быстро ответил он.

— Господин с красной мешковиной на лице. Не припоминаешь?

— Я не…

В гараж вошла Калинина.

В кулаке девушка сжимала созданную изо льда биту. Не замедляя шаг, Калинина оказалась рядом с пленником. Размахнувшись, она вмазала по голове Горшковича. Осколки замерзшей воды рассыпались крошевом по серому бетонному полу.

— Задолбал уже, — с неожиданной яростью просипела девушка. — Говори: как он на тебя вышел, как связался, чем расплатился?

Мужчина внезапно замычал и выгнулся, будто кто-то изнутри ударил его, пытаясь вырваться наружу.