Карамазов. Книга 3

Охотились на него с покойным Алексеем Алексеевичем.

Я кивнул:

— И еще Легбэ сказал мне найти какой-то остров Дарроу.

От этой новости Иванушка перестал жевать и замер, уставившись на меня. Глаза дружинника показались темными, и взгляд стал очень недобрым. Мне вновь подумалось, что парень куда старше, чем кажется.

— Ты что-нибудь об этом знаешь? — все же уточнил я.

— Слышал. От троюродного племянника моего деда, — Иванушка откусил еще кусочек от фрукта. — Но где сам остров — не ведаю. Уж простите.

Он развел руками.

Я поднялся с кресла, решив, что пора и честь знать.

— Значит, завтра придется ехать к гадалке.

Иванушка медленно покачал головой.

— Думаете, она подскажет про то, где искать остров? Если Легбэ сказал найти его вам — Муэрте не пойдет против Хозяина Перекрестков.

Новость меня не обрадовала. Без помощи я могу искать остров десятилетия. Это при условии, что в городе больше не объявятся “гости” вроде Рипера. Оставался только один способ…

— Значит, нужно искать нить, — пробормотал я.

Иванушка ненадолго задумался.

— Если про путеводную, то эта задача попроще, — наконец ответил он.

— И ты знаешь, где ее искать?

— Знаю, — с неохотой подтвердил дружинник. — Только вам это место не понравится. Среди тамошних жителей оно называется Лихолесьем.

— Хочешь запугать меня после встречи с Рипером и Лоа? — улыбнулся я.

— Нет, — спокойно ответил парень. — Говорю как есть. Оно вам не понравится.

— Знаешь туда дорогу? — отмахнулся от предупреждений я.

Иванушка молча кивнул.

— Отлично. Значит, завтра поедем в это твое… Лихолесье.

— Оно не мое, — поправил меня парень и вынул из кармана новый плод.

— Ты когда-нибудь бываешь сыт? — решил спросить я.

— Когда сплю, — пояснил собеседник. — В остальное время я не против поесть. В этом ведь нет ничего дурного.

— Согласен. Ни в чем себе не отказывай. Если нужно чего — дай знать Мэйхему.

— Благодарствую, — парень довольно улыбнулся, явив ряд белых зубов.

****

Мелодия будильника вырвала меня из власти сна.

Я лениво приоткрыл один глаз. Поспать удалось лишь пару часов. Сны были мутными и гадкими. Почти всю ночь я бродил в вязком тумане полузабытых детских страхов. От них захотелось отмыться. С трудом подавил зевок. Никогда не любил вставать ни свет ни заря. Но время выбирал рулевой, мотивируя ранний выезд дальней дорогой. И возможностью пробок.

Веки были словно налиты свинцом, и мне стоило больших трудов покинуть теплую и мягкую кровать.