Карамазов. Книга 3

Так помечали зараженные участки, чтобы путник мог их объехать.

Где-то внутри заскребли кошки, будто предупреждая об опасности. Мы прошли по дорожке через заросший деревьями двор к массивным я массивным дверям храма. Я осторожно взялся за ручку и потянул на себя дверь. Вокруг было тихо. Лишь с висевших на стенах икон в золотых окладах на нас осуждающе взирали лики святых. На алтарях не горело ни одной свечи. А в большом зале не пахло ладаном. Здесь пахло чем-то металлическим, противным. Так пахла случившаяся беда.

Я коснулся плетения и Светоч рассеял темноту, открывая потрясающую картину.

Два десятка фигур клонив головы, стояли на коленях на деревянном полу. И судя по темным расплывшимся на досках лужам, убили их недавно.

За алтарем лицом к нам стоял на коленях еще один труп. Молодой парень, которому едва исполнилось пятнадцать. Он опустил голову на грудь. С губ на белую рясу стекала струйка красного. А на груди слева расплывалось темное пятно,

Он словно собирался раскаяться и пытаться отмолить все грехи.

Даже руки сложил в молитвенном жесте. А над ним, с мученическим видом стояла женщина в белом, которая подняла руку, словно пытаясь осенить собравшихся знаком Спасителя.

Ноги будто приросли к полу, а мозг отказывался верить, что это могло произойти. А затем, растерянность начало быстро сменять какое-то новое, неизвестное мне чувство. И оно сжигало меня изнутри, подобно Очистительному огню.

Я развернулся, несколько рыцарей, которым посчастливилось уцелеть, отпрянули. Я же осмотрел оставшихся людей, которые владели магией Света.

Потому что остальные мои ученики были мертвы.

Стоявшие передо мной были уставшими. А в глазах читался страх и непонимание. Белые рясы были перепачканы в красном.

— Багровый орден, — пробормотал я.

— Что? — непонимающе переспросил один из них.

— Красный цвет подходит нашей новой миссии, — размеренно продолжил я. — Мы похороним братьев как подобает. А затем — найдем место, где содержат Мора. И он ответит за все! Он будет страдать!

***

Я вынырнул из воспоминаний.

Зябко поежился, начиная понимать, что движет рыцарем. Злоба и жажда мести поселилась в нем. И я уверен, что столетиями она только разгоралась и крепла.

— Рыцарь и правда создал орден, — продолжил Хранитель. — Но теперь у него было весьма… своеобразное понимание справедливости. Он назвал его Предназначением. К нему потянулись те, кого оклеветали, кого предали, кому навредили ложью. Шли за одним.

— Местью, — пробормотал я.