Хочу спокойно смотреть в глаза моей семьи и не вздрагивать каждый раз оттого, что они могут увидеть или понять то, что не должны.
Карат нахмурился, даже не смотря на то, что был возбужден.
Но не трогал меня. Не пытался зажать или перевернуть так, чтобы я оказалась под ним. Продолжал нежно и осторожно гладить мои скулы, словно эти простые незамысловатые прикосновения пленили его.
- Ведь все дело в том, что я Кадьяк, - эти слова вышли с выдохом, будто я наконец смогла признаться самой себе, что было сделать так сложно, пытаясь отыскать в его глазах ответ на собственные слова, - У вас была тьма женщин.
Разных. Были и полукровки. Не было только такой как я…
Карат продолжал молчать и слушать меня, не двигаясь и не перебивая, отчего с каждым моим словом становилось не по себе.
Страшно было понять, что все это было правдой…
Ведь больше всего на свете я бы хотела, чтобы он просто покачал головой и дал мне шанс выдохнуть и продолжить это бессмысленное и болезненное копашение в собственной душе, где с его появлением стало так неспокойно, тяжело и горячо.
Я стянула с себя тонкую майку, сидя теперь на его торсе с обнаженной грудью и ощущая между бедер не только то, как стало влажно, но и то как напряглось его тело в немом отчаянном крике сохранить благоразумие.
- Сделайте то, что хотите, - прошептала я, выпрямляя смело спину, и не отрываясь глядя в его глаза, - И пусть все вернется на круги своя. Без этих грязных тайн.
Без ночных визитов, которые нужно скрывать. Без вашей охоты на меня.
Карат не пытался пошевелиться.
Только продолжал молчать, смотря на меня так, словно проверял мои слова на правдивость, заглядывал в душу, пытаясь отыскать ответы на свои вопросы, наконец выдыхая хрипло и протяжно, но непривычно ласково:
-Глупая моя девочка.
Всего лишь три слова.
Но сердце замерло и заколотилось внутри так громко, что я была уверена – он услышал.
Я не была его. Пока еще нет.
Но хотела этого так сильно, что страшно было думать об этом сейчас, когда я выпалила всё, что только было в моей голове и душе с тех самых пор, как он затеял эту игру с охотой на меня.
А Карат не соглашался, но и не отрицал."
"Так же молча и невероятно трепетно, потянул меня чуть вперед, не делая резких движений и не пытаясь показать свою силу в очередной раз. Он давал мне выбор. Оставлял шанс, чтобы уйти. Или остаться.
Он впервые был нежным.
