И почему мне казалось, что он сделал это снова в той самой речке? - Или мы разбудим Тайгу и пригласим ее присоединиться к нам?
Чертов Карат!
Ярость от его слов была такой сильной, что я дернулась, пытаясь извернуться и пнуть его еще раз, снова слыша приглушенный чувственный смех, и упираясь безуспешно в руки, которые сдавили сильнее, прижимая к нему с отчаянной силой.
- Не хочешь меня делить с другими?
- Не хочу, чтобы вы в принципе были рядом!
Он уткнулся кончиком носа в мою шею. Провел им и жадно втянул воздух, неожиданно чуть прикусывая кожу, отчего мелкие разряды разбежались по всему телу, заставляя меня дрогнуть.
- Так что тебе снилось, детка?
- Выйдете вон из комнаты! - прошипела я, упираясь в ладонь, и пытаясь отодрать ее от своего тела, потому что она скользнула по моему обнаженному животу, оттого что майка задралась слишком высоко от беспокойного сна.
- Что я делал? Тебе нравилось? Я делал так? – шепот Карата был каким-то особым родом соблазна, на который мое тело отзывалось моментально, как бы я не пыталась сопротивляться, вгрызаясь зубами в реальность и мысленно заставляя себя покрыться льдом внутри.
Вот только теперь против меня было открытое пламя. Черное, удушливое, опаляющее.
Я кусала губы, замирая, чтобы только не двигаться и не выдавать себя. Не выдавать того, что от каждого движения его пальцев, внутри меня сжималось и наливалось нектаром запретное грязное желание.
Желание, которое тащило меня ко дну.
Пальцы Карата тут же скользнули под короткие шорты, в которых я теперь спала, пытаясь бороться с жарой, но не зная, что от этого будет только еще хуже и вместо жары на меня свалится пламя.
Разрушающее все. Испепеляющее до самых костей.
Как можно было с ним бороться?...
- Это было так? – его пальцы скользнули внутрь, раздвигая осторожно складочки, которые были предательски влажными и горячими.
И будь я проклята, но я хотела этого!
Я знала, как это будет. Уже не раз проходила это. Но ощущение его пальцев во мне было совершенно иным! Это было не так, как я касалась себя сама, отчего воздух вышел из легких тихим стоном, растворяясь в ночи и сопении Тайги.
Карат был прав, когда говорил, что я совершенно не знаю своего тела.
Но теперь было ощущение, что он его знал куда лучше меня. Гораздо лучше.
Настолько, что от каждого его движения, каждого поглаживания, я начинала задыхаться, судорожно глотая воздух и растворяясь в этой черной удушливой жажде до него.
- Или так?...
