"
"Его пальцы играючи скользнули вглубь вместе с его хриплым выдохом и тем, как я затаила дыхание, всеми фибрами вбирая в себя эти новые ощущения, которые дарили его пальцы, что растягивали упругие тугие стеночки, и продвигались медленно, томно, но уверенно.
Я спиной ощущала, как бешено колотится сердце Карата. Черное сердце, недоступное никому.
Сопротивляться не было смысла. Я хотела этого сама так сильно и отчаянно, что старалась ни о чем не думать, зная заранее, что он уйдет, наступит рассвет, а вместе с ним вернется желчь внутри, от которой будет на душе тяжело и погано.
Но пока ночь укрывала наш грязный секрет своей тьмой, а мое тело жаждало получить то, что Карат мог дать. То, что хотел он сам, погружаясь в эту терпкую вязкую страсть и увлекая за собой, подобно омуту.
Он знал что делает. Знал, что нужно моему телу. Словно был единым с ним, касаясь, лаская и слегка надавливая на все самые чувствительные точки, отчего я содрогалась и прогибалась в его руках, кусая губы в кровь, чтобы только не стонать вслух.
Он знал ритм и глубину, от которой звезды меркли перед моими глазами, чтобы взорваться внутри меня сумасшедшим фейерверком, рождая новую вселенную – темную, порочную, где мне всегда было мало его касаний.
Где хотелось кусать его в ответ до крови, до крика, зависая на дрожащей истеричной точке срыва, откуда я летела вниз, разбиваясь на хрустальные звенящие осколки, когда тело скручивало в долгом сладостном спазме, выбивая дыхание и пуская струйку горячего соленого пота по спине.
Я не могла говорить. Да и не представляла, что могу сказать ему, мелко содрогаясь от эмоций, которые уходили из тела постепенно, оставаясь предательской влагой на его пальцах, которые Карат блаженно облизнул, вдруг подавшись вперед, чтобы нависнуть надо мной, прошептав в искусанные влажные губы:
- А знаешь какая на вкус ты, детка?
Хрипло дыша, я смотрела в его склоненное надо мной лицо, видя, как в глубине этих порочных глаз расплескалось то, что любой нормальной девушке нужно бояться.
Его жуткая страсть, которая была чернее этой ночи и опаснее всех войн в мире.
Она была страшнее лесного пожара, который невозможно потушить до тех пор, пока он не испепелит вокруг все живое, даже если ты будешь выливать тонны воды и пытаться спасти хоть что-нибудь, отчаянно борясь со стихией, но еще не понимая, что все уже кончено.
Ибо нет такой силы, которая сможет остановить его.
