Не стала отбиваться, и пытаться вырваться, когда его язык тут же скользнул через мои губы, завороженная и опьяненная его откровенными прикосновениями и тем жаром, с котором мы касались друг друга.
Я хотела дать себе эти несколько минут свободы. Чтобы насладиться им.
Чтобы снова вобрать в себя его аромат и вкус, которые кружили голову, и утонуть в собственной эйфории понимания того, что он только мой! Даже в этом сгнившем насквозь обществе похоти и болезненного влечения тел, он был все равно мой!
Хватаясь цепко за его широченные мускулистые плечи, я была открыта для него, как еще никогда до этого момента.
Целовала в ответ, двигая языком в такт ему, царапала легко за шею, с восторгом ощущая дрожь его тела. Двигала бедрами вслед за тем, как двигались на мне его руки, приподнимая то слегка вверх, то вниз, отчего мои раскрытые бедра скользили по его могучему возбуждению.
И все таки укусила за нижнюю губу, слизывая капельку выступившей ароматной крови, в ответ на хриплый низкий смех Карата:
- Убедилась, детка?"
"Я не знала, что на это ответить, быстро облизнувшись и пытаясь понять, как теперь спуститься на землю.
Мыслями. И телом, которое продолжало быть исключительно на Карате.
Очень сильно возбужденном Карате!
- Повторим? – его глаза блестели весело и хищно, словно бросая мне вызов, и пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы в этот раз упереться ладонями в его грудь, мельком покосившись на разодранный ворот его рубашки.
- Не хочу вас целовать! – буркнула я, сжимая упрямо губы на его приглушенный чувственный смех и дьявольски изогнутую бровь:
- И в тот раз не хотела?
- Нет!
- Вреееееееешь.
Я дернулась, словно от удара молнией, которая пронзила позвоночник, расползаясь яркими тянущими вспышками чистой энергии в каждом нерве, когда Карат скользнул ладонью по мне, ловко отодвигая трусики и погружая в меня два пальца.
Такой провокации я не ожидала, хрипло и сдавленно ахнув, и пытаясь сразу сжать колени, понимая, что ничем себе не помогу в этом случае, потому что лишь обхватила сильнее его торс.
Карат застонал, прикрывая глаза и прикусывая меня за щеку.
- Горячая и влажная, детка…
Святые медведицы!
Я правда пыталась не стонать и не поддаваться своим эмоциям, которые вспыхнули так остро и ярко, словно тело только и ждало этого момента, но проигрывала в каждой секунде, когда умелые пальцы Карата пускали свой яд, от которого каждую мышцу, каждый нерв скручивало и выжимало насухо, отдавая все соки и желания ему одному.
