Батюшки, думаю, да он же в гриме! Вот, стало быть, зачем он в театр приходил! Да, вот каковы нынче частные детективы – самому Шерлоку Холмсу дадут сто очков вперед! А потом меня насторожили эти ваши истории из жизни частных детективов, которые вы мне рассказывали: они очень смешные, но напоминают те ходячие байки из жизни моряков, охотников и так далее, которые в неизменном виде переходят из уст в уста. То есть для того, чтобы рассказывать эти байки, совершенно необязательно быть моряком, или охотником, или частным детективом…
Ворон потупился, делая вид, будто щурится от солнца.
На самом деле он не знал, что говорить. Обычная находчивость не желала прийти ему на помощь, а мысль о том, чтобы просто рассказать всю правду о себе, внушала ужас. Во-первых, хорош ухажер, у которого руки по локоть в крови! А во-вторых, и это самое главное, рассказать все означало непоправимо впутать эту женщину в свои дела, постоянно грозящие смертью.
Конечно, можно беречь ее, скрывать свои отношения с ней (если они еще возникнут, эти отношения!), но слишком много могущественных людей интересуются жизнью Ворона, и если им удастся что-то пронюхать, то беды не миновать. За себя Ворон не боялся – в глубине души он давно считал себя обреченным, но эта женщина… Она по-прежнему стояла напротив, скрестив руки на груди, и выжидательно смотрела на Ворона. Тот в отчаянии огляделся по сторонам, но ничто не подсказало ему спасительного ответа: по-прежнему трепетала под ветром еще не совсем облетевшая листва, по-прежнему блестели на солнце сырая пожухлая трава и мрамор надгробий.
Растерянно посмотрев на Веру, Ворон тихо спросил:
– Почему же вы решили встретиться с таким насквозь фальшивым человеком?
– Гм, – сказала молодая женщина, пожав плечами, – ну, как бы вам получше объяснить… Знаете, мужчинам в отношениях с женщинами лучше всего давить на два чувства: на любопытство и на жалость.
Самые разумные женщины сплошь и рядом идут у этих чувств на поводу. Возьмем наш случай: мне, конечно, стало интересно, чем же на самом деле может заниматься человек, который в повседневной жизни ходит в гриме, отлично дерется, водится с афганцами и говорит на их языке, к которому среди ночи подкатывают роскошные лимузины – ну, и так далее. А с другой стороны, мне стало вас жалко.
