Караваль

Скарлетт и сама его не жаловала, поскольку он вызывал тяжкие воспоминания. Да и в самом деле, было бы неплохо перестать зависеть от капризов собственного платья. Но так как она могла остаться на острове самое большее еще на две ночи, в трех платьях не было необходимости.

– Давайте сойдемся на двух, – предложила она.

Глаза Айко сверкнули, как черные опалы.

– Договорились!

Девушки вошли в магазин под мелодичный перезвон серебряных колокольчиков. Не успели они сделать и пары шагов, как на глаза им попалась инкрустированная драгоценными камнями вывеска, гласившая: «Воры обратятся в камень».

– А я ведь ее знаю, – пробормотала Скарлетт. – Прошлой ночью она притворялась беременной."

"– Ну, о ней можете не тревожиться, – заверила Айко. – Когда игра закончится, она снова оживет.

В глубине души Скарлетт чувствовала, что ей следовало бы пожалеть незадачливую воровку, но восхищение присущим Легендо понятием справедливости пересилило.

За исключением гранитной девушки все, что имелось в магазине, искрилось магией Караваля, даже чересчур кричащие наряды, похожие на перья попугая или праздничную упаковку, перевязанную слишком большим количеством бантиков.

«Телле бы это пришлось по душе», – подумала Скарлетт.

А вот волшебному платью Скарлетт, напротив, магазин совсем не нравился. Стоило ей хоть что-то выбрать, как ее наряд изменялся, словно показывая, что и он может не хуже.

Наконец она остановилась на туалете цвета розовых вишневых лепестков и с многослойным подолом, до странности напоминающим тот, в который впервые превратилось ее волшебное платье. Разве что лиф украшали не банты, а пуговицы.

По настоянию Айко было выбрано второе, более современное платье без корсета. Рукава, казалось, стекают с плеч, горловина расшита бисером цвета шампанского и орхидей – цвета влюбленности. Искрящееся яркими красками шитье тянулось вниз по слегка расклешенной юбке, заканчивающейся изящным шлейфом, который был очень непрактичным, но ужасно романтичным.

– Возвраты или обмены не принимаем, – предупредила продавщица, совсем юная на вид светловолосая брюнетка. Свое заявление она сделала лишенным эмоций голосом, и, подойдя ближе, Скарлетт испытала неприятное чувство, что и в игре она достигла момента, после которого ничего уже нельзя будет исправить.