Караваль

Хоть бы все это было по-настоящему! Хоть бы Хулиан оказался настоящим! Но…

Дело было не только в ее желаниях. Скарлетт припомнила, что Хулиан не раз твердил ей: Легендо – радушный хозяин. Если верить сну, он не просто хорошо заботился о своих гостях. Очаровав несчастную Розу, он заставил ее свести счеты с жизнью. «Легендо нравится играть в извращенные игры с людьми, и одна из его любимых забав – влюблять в себя девушек», – всплыли в ее памяти слова сплетницы из сна, такие горькие, что к горлу подступила тошнота.

Если Хулиан и есть Легендо, то обольщение Теллы он начал еще до Караваля. Возможно, он опутал своими чарами их обеих.

При этой мысли Скарлетт замутило сильнее. Она вдруг отчетливо осознала, что в последние мгновения перед смертью с радостью отдала бы Хулиану не только свою кровь, но и всю себя, стоило ему только попросить.

Нужно выбираться из его объятий, прежде чем он окончательно проснется! В ее душе еще теплилась слабая надежда, что он все же не магистр Караваля, но рисковать она не могла.

Нет на свете такого мужчины, из-за любви к которому она захотела бы выброситься из окна, но за порывистую Теллу поручаться бы не стала. Скарлетт умела сдерживать свои чувства, а вот Телла всегда шла на поводу у переменчивых эмоций и желаний, и, если не прийти ей на выручку, Легендо со своей игрой вполне мог подтолкнуть ее к тому же плачевному финалу, что и Розу.

Скарлетт решила выйти из комнаты и отправиться на поиски Данте.

Раз Роза была его невестой, кому, как не ему, знать истинное лицо Легендо. Затаив дыхание, она взяла Хулиана за запястье и осторожно убрала его руку со своей талии.

– Малинка, – невнятно пробормотал он.

Скарлетт судорожно вздохнула, когда пальцы его второй руки поползли вверх по ее ключице к шее, заставляя кожу покалывать от обжигающего и одновременно леденящего прикосновения. Хулиан еще пребывал во власти сна, но скоро проснется.

Больше не заботясь об осторожности, Скарлетт соскользнула с кровати и плюхнулась на пол.

Ее платье снова изменилось и теперь представляло собой нечто среднее между траурным одеянием и ночной рубашкой – мало ткани, много черных кружев – но у нее не было времени переодеться в новый купленный наряд, да и в тот момент было не до этого.

Поднимаясь с пола, она подсчитала, что, должно быть, прошли ровно сутки с тех пор, как она умерла. Светает.