Караваль

 – Ей столь многое хотелось ему сказать, но она боялась, что Хулиан решит, будто она прощается, и в самом деле навсегда ее покинет. – Ты не можешь бросить меня. Ты же обещал, что поможешь мне выиграть игру!

– Я солгал… – Веки его затрепетали. – Я…

– Хулиан! – звала Скарлетт, сильнее прижимая накидку к его груди, пачкая ее и свои руки кровью. – Мне дела нет до того, солгал ты или нет. Я все тебе прощу – только не умирай!

Хулиан закрыл глаза, уже, вероятно, не слыша ее слов.

– Пожалуйста, продолжай бороться. Ты сражался всю игру, и теперь не время сдаваться.

Его веки медленно поднялись, и на мгновение ей показалось, что он возвращается.

– Про рану на голове я тебе соврал, – пробормотал он. – Просто хотел вернуть тебе серьги, а тот парень оказался куда крепче, чем выглядел… Попал я в передрягу. Но твое счастливое лицо того стоило… – Его губы тронула тень улыбки. – Следовало держаться от тебя подальше… Но я действительно хотел, чтобы ты победила… Я хотел…

Он уронил голову.

– Нет! – Скарлетт продолжала прижимать ладони в его груди, но она больше не вздымалась и не опускалась, сердце остановилось.

Снова и снова она продолжала повторять его имя. Как молитву. Как мольбу. Как шепот. Как последнее «прости».

34

Прежде Скарлетт никогда не хотелось остановить время или заставить его ползти так медленно, чтобы на одно сердцебиение уходил год, на вдох или выдох – целая жизнь, а прикосновение могло длиться вечность. Обычно ей требовалось прямо противоположное – чтобы время, ускоряясь, мчалось вперед, позволяя избегать причиняемой ей боли и перемещаться в новый, незапятнанный момент.

На этот раз Скарлетт знала, что, когда нынешнее мгновение закончится, следующее отнюдь не покажется ни свежим, ни полным обещаний на будущее. Оно останется полым, пустым, лишенным смысла, потому что в нем не будет Хулиана.

Чувствуя, что он умирает, Скарлетт зарыдала, не скрывая слез. Тело холодеет, мышцы теряют тонус, кожа сереет – и эта серость останется навсегда.

Она знала, что Легендо наблюдает за ней, упивается ее болью, но все же не могла заставить себя оторваться от Хулиана, глупо надеясь на новый вдох или новый удар сердца. Некогда ей говорили, что эмоциям и желаниям человека по силам разбудить магию, способную исполнять желания. Но либо чувства Скарлетт были недостаточно сильны, либо те россказни были лживыми.

Или ей на ум приходили совсем не те истории.

Надежда – мощная сила, сравнимая с действием магических чар.