Караваль

Некоторое время они молча стояли под деревьями, замершими, как и сердце Скарлетт. – Как же тебя на самом деле зовут? – наконец спросила она. – Что-нибудь вроде Каспара?

– К счастью, нет, меня зовут не Каспаром. – Видя, что Скарлетт не улыбается его шутке, он добавил: – Чтобы избежать ненужной путаницы, все мы выступаем под собственными именами – кроме артиста, играющего роль Легендо.

– Так, значит, ты действительно Хулиан?

– Хулиан Бернардо Марреро Сантос, – представился он, слегка приподняв уголки губ.

Эта улыбка, ничем не походящая на волчий оскал, к которому Скарлетт уже привыкла, напомнила ей, что она совсем не знает стоящего перед ней молодого человека.

Насыщенный рубиновый цвет любви, которую она испытывала к нему во время игры, смешался с оттенком темного индиго, цвета обиды, окрашивая все вокруг в лиловые тона.

– У меня такое чувство, будто передо мной чужой человек, – выпалила она.

– Ох! Этими словами ты ранишь меня, Скарлетт.

Она пропустила мимо ушей серьезный, а не привычно насмешливый тон его голоса, зато сразу отметила, что на сей раз он не назвал ее Малинкой.

Вероятно, и это прозвище было всего лишь частью игры и ничего для него не значило, но, не услышав его, она в очередной раз вспомнила, кем Хулиан был и кем не был.

– Едва ли мне по силам тебя ранить, – огрызнулась она, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Скарлетт, подожди! – Хулиан схватил ее за руку и заставил снова повернуться к себе лицом.

Издали они могли бы сойти за одну из многих танцующих пар, если бы не разочарование на его лице и не обида на ее.

– Почему ты упорно продолжаешь называть меня Скарлетт? – спросила она.

– Разве это не твое имя?

– Да, но раньше ты всегда им пренебрегал.

– Раньше многое было по-другому. – На щеке Хулиана дернулся мускул. – Я не привык разговаривать с участниками после того, как игра закончится. Обычно мы уходим, не прощаясь.

– Хочешь, чтобы и я тоже ушла? – не удержалась от вопроса Скарлетт."

"– Конечно же нет! Разве это не очевидно? – процедил Хулиан. – Перестань уже смотреть на меня, как на незнакомца.

– Но ведь ты такой и есть, – возразила она.

Хулиан поморщился.

– Даже не смей отрицать! Тебе известно обо мне очень многое, мне же о тебе – ничего, кроме лжи.

На лице Хулиана еще более явственно проступила обида.

– Понимаю, тебе так кажется, но лгал я не во всем.

– По большей части, так и было. Ты…

Хулиан приложил палец к губам Скарлетт.

– Пожалуйста, дай мне договорить. Не все мной сказанное было обманом.