И тут два мальчишки, с одним из которых она разговаривала перед всей деревней, почему-то бродят по опасному лесу в ночь ее пропажи. Я покрылся холодным потом.
Нас втолкнули в дом старосты и поставили в центр большой комнаты. Местные дома отличались от того, где жили мы с мамой: вдоль трех стен проходил широкий глиняный выступ, покрытый плетеными циновками. Недалеко от входа выступ заканчивался отверстием, в котором мерцали почти сгоревшие угли, кажется, именно эту штуку Байсо назвал каном, глиняной печью. На этом выступе будет тепло спать даже без одеяла.
В комнату быстро набились люди, кто-то уселся на циновку рядом со старостой, кто-то пристроился прямо на полу. Староста пошептался со своим сыном, погладил длинные усы, а затем обратился к нам:
— Тебя я помню, ты ученик торговца, — посмотрел он на Байсо. — А ты, видимо, охранник, хотя и не похож на бойца. Что вы делали ночью в лесу?
— Дяденька, да мы заблудились! — торопливо заговорил мальчишка. — Шен все не верил, что можно жить в лесу столько лет и не помереть.
Знаете, сколько он натерпелся, пока мы сюда с караваном шли? О-о-о, там такое было. Один раз на него напала стая костяных собак, знаете, такие, что их ножом так просто не проткнуть! — Байсо потихоньку распалялся и начал активно жестикулировать. — Там были вот такие зубищи, мы еле-еле отбились. А потом огнеплюи! Шену руку до костей сожгло, видите, он до сих пор бинты снять не может, лекарь уж думал, что отрезать придется, но я все же уговорил его сохранить руку.
Ведь Шену еще жить и жить, какой он боец без руки? Целый кристалл Ки ушел! — деревенские мужики слушали его с любопытством и азартом, даже староста не пытался заткнуть ему рот. — И только его подлечили, поставили снова на дежурство, как с деревьев посыпались древолазы. Прям тысячи и тысячи, словно они до этого росли на деревьях, как яблоки. Сначала они отравили дяденьку Шрама, а это такой воин, каких мало. Копье в его руках мелькало, как крылья у стрекозы, он отбивался от обезьян, расшвыривал их по сторонам, но древолазы все же добрались до него и отравили своим мерзким ядом.
Тогда Шен встал над его телом и стал защищать, ведь дяденька Шрам не просто охранник, а его учитель, а за учителя правильный ученик должен отдать жизнь, если это потребуется, — теперь деревенские смотрели Байсо в рот и кивали, соглашаясь с ним. — Но сколько бы он не убивал их, сколько не резал, они все не заканчивались, ползли прямо по телам своих сородичей.
