Караван

И вдруг сбоку я заметил искру, затем еще одну, а потом увидел, как крошечный язычок пламени робко задрожал в маленьком фонарике в руках Байсо. Мальчик закрыл его от ветра бумажным колпаком и тихо сказал:

— Я подумал, что уже можно зажечь огонь.

— Конечно, — выдохнул я, успокаивая разбушевавшиеся эмоции. — Конечно, можно.

Только теперь я понял, насколько было темно. Бумажный фонарик освещал лишь небольшой круг не более пары шагов, а за пределами круга был полнейший мрак, настолько густой и черный, что казалось — мы заперты в маленькой комнатке.

Байсо поднял руку со светом повыше и провел вокруг, выхватывая из темноты смутные силуэты деревьев и кустов:

— А теперь мы можем уйти?

— Еще минуту. Я хочу сходить на то место…, — но не успел я договорить, как Байсо схватил меня за рукав:

— Нет! Шен, да что с тобой? Тут кругом лес, тот самый лес с огнеплюями, костяными собаками, древолазами и ядовитыми слизнями! Если кто-то решит на тебя напасть, ты сможешь увидеть его, лишь когда он отгрызет тебе лицо. Или сожжет.

Или…

— Байсо, ты что, боишься?

— Да, боюсь! — его лицо жутковато подсвечивалось колеблющимся пламенем и словно плавало в воздухе. — Оглянись. Мы как будто одни во всем мире, хотя мир сейчас тоже пропал. Знаешь, после того, как умерли отец и сестренка, больше всего я боюсь оставаться один. Если никого рядом нет, кажется, что и меня тоже нет. Все думаю, может, я тоже умер, но не помню об этом? Может, мы все уже давно находимся на Дне Пропасти, но не знаем об этом, и лишь делаем вид, что живем.

Едим, смеемся, разговариваем, а сами просто ждем, когда же придет последняя душа. Поэтому я не могу долго быть в одиночестве. И мне страшно. Вернемся?

Я раньше не задумывался о том, что Байсо, будучи совсем маленьким, даже младше меня, пережил смерть своих родных: похоронил отца, не уберег сестренку. Он всегда такой веселый, общительный, искрится жизнелюбием и разными идеями, но прячет за веселостью свои страхи. Сам я не умею общаться с людьми, поэтому спокойно отношусь к одиночеству, скорее даже, люблю быть один, но Байсо отличается от меня.

— Хорошо. Пойдем! — я оглянулся, но в темноте ничего не было видно. Байсо тоже посмотрел по сторонам, шагнул сначала в одну сторону, потом в другую, поводил фонариком и выдохнул:

— А куда же нам идти? Я не помню дороги! Шен, это же, пропади он в Пропасти, лес, а я совсем не умею ходить по лесу, я даже днем там теряюсь! — паника в его голосе росла с каждым словом.

— Стоп! — решительно сказал я. — Спокойно.