Караван

Я не видел ни леса, ни земли, ни своего друга, лишь чувствовал жесткую хватку его руки.

— Они остановились, — прошептал Байсо. Я повернулся на голос, но не смог разглядеть его лица. — Не смотри на меня так, пожалуйста.

— Словно меня рядом нет, — голос брата дрожал.

— Извини, не хотел тебя пугать, просто я ничего не вижу из-за этих печатей. Что там происходит? Опиши мне все, что видишь.

— Мы сейчас стоим на краю небольшой полянки, — глубоко вдохнув, начал Байсо. — Они стоят в центре поляны и ничего не делают.

— Под ноги. Они все смотрят на землю, но там ничего нет.

Перед моими глазами же разворачивалось настоящее световое представление: откуда-то из-под земли вынырнула гигантская печать, настолько плотно усеянная символами и узорами, что казалась практически цельным световым диском, она-то и являлась центром магической паутины, охватывающей деревню и окрестности. Огоньки стекались к ней со всех сторон, насыщая ее и делая еще ярче, плотнее, гуще, пока вся поляна не оказалась залита ровным синим светом, в центре которой тускло мерцали человеческие силуэты.

— Ой, там что-то происходит! — Байсо еще крепче впился в мою руку, сдавливая ее до боли. — Мальчик! Он словно тает. Шен, — он чуть не плакал, — я не хочу на это смотреть. Я не могу.

— Тогда закрой глаза, — шепнул я. — Дальше я сам.

Из центра поляны поднялся столб, состоящий из переплетающихся цепочек, захватил одну из фигур и начал… поглощать ее. Когда я уже не мог разглядеть ни малейшего признака живого существа в нем, столб втянулся обратно, и поднялся следующий.

Один за другим они пожирали клейменных людей, пока наконец все не закончилось. Центральная печать медленно ушла вниз, но перед самым уходом она словно вздрогнула, и от нее пронеслась волна по сплетенным с ней массивам. С учетом густоты нитей это больше походило на ревущий водный поток, захлестнувший все окружающее пространство. Я охнул, отключил магические зрение и скрючился, закрыв лицо руками: яркая вспышка, казалось, выжгла мне глаза.

— Шен, что случилось? Ты как? Тебе нехорошо? — где-то за пеленой боли услышал я голос Байсо.

— Сейчас, — выдавил я, — погоди. Сейчас пройдет.

На секунду промелькнула мысль, что я ослеп, но я постарался прогнать ее. Эта вспышка была магической, а значит, она не могла испортить зрение, самое большее — сломать амулет, поэтому я переждал боль, зажмурился, а потом открыл глаза.

Все было черным-черно.