Караван

— Эй, ты меня слышишь? Болит? Эй! — Байсо уже тряс мальчика, но тот не отвечал. Он смотрел куда-то мимо нас, и хотя слезы еще не высохли на его щеках, выражение лица было спокойно-безразличным. Мне вдруг стало страшно, и я оттащил Байсо:

— Не надо. С ним что-то сделали. С ними со всеми что-то сделали.

Клейменные все смотрели в одну и ту же сторону с безразличными лицами, и хотя внешне они сильно отличались друг от друга, сейчас их лица казались одинаковыми, словно слой за слоем были содраны с одного человека и натянуты на них.

Байсо отступил мне за спину и тихо спросил:

— Думаю, их как-то заколдовали. Впервые такое вижу, — также шепотом ответил я. — Уходим отсюда.

Мы бочком пробрались к двери и выбежали наружу. Байсо схватился за грудь и напряженно дышал, словно только что пробежал пол-леса, но не успели мы успокоиться, как мальчик с клеймом вышел из дома и направился в нашу сторону. Старший брат взвизгнул и отбежал подальше, но мальчик не заметил его движения и прошел рядом со мной, едва не коснувшись руки.

За ним по очереди вышли прочие клейменные и цепочкой отправились в лес.

— Идем за ними, — сказал я.

— Н-н-нет, — стуча зубами, выдавил Байсо. — Н-н-не пойду.

— Они нас даже не видят. Мне нужна твоя помощь, Байсо. Я хочу переключиться на магическое зрение, но тогда я не смогу видеть ни деревьев, ни ям, ни ветвей. Мне нужно, чтобы ты меня вел прямо за ними. Байсо, ты поможешь?

— Зачем? — всхлипнул брат. — Зачем тебе это надо? Давай лучше вернемся.

Я подошел к нему и слегка встряхнул:

— Ты же торговец! А торговец должен знать больше остальных, разве не так? Разве не поэтому ты согласился поехать в столицу?

Испуганное выражение Байсо медленно сменилось на более осмысленное, и хотя его еще немного потрясывало, он все же кивнул:

— Да.

Но если будет что-то опасное, мы сразу вернемся.

Я не стал упоминать то, что клейменные ушли прямо в лес, где и днем-то очень опасно ходить, не говоря уже про ночное время, и просто согласился.

Байсо крепко взял меня за руку, я включил магическое зрение и сразу потерялся в нагромождении светящихся линий.

Все огоньки бежали в ту сторону, куда ушли клейменные. И мы отправились за ними.

Сплетение печатей становилось все плотнее и гуще, и через некоторое время уже казалось, что мы двигаемся внутри огромного плотного клубка, который жил, дышал, пульсировал, и с каждым вдохом мелкие огоньки бежали все быстрее и быстрее. Нити были повсюду: плотным ковром ложились под ноги, опутывали пространство, застилали небо.