Поздно!
Слишком поздно, потому что локомотив уже врезался. Уже громыхнуло, перекрыв орущую сирену, и тяжеленная махина подпрыгнула и сразу лопнула, выпуская на свободу струи пара, огонь и металл. Кузель разорвался, раскаленные его куски ударили вокруг, брызги королевского уксуса пулями пронзали все на своем пути, но даже это были цветочки, легкая увертюра, потому что следом стали разлетаться вагоны. Огненная цепочка состава неожиданно уперлась в преграду рассыпалась, и ее звенья, торопясь избавиться от набранной энергии, покатились и полетели, сметая любые препятствия.
Пылающие вагоны врезались в стены складов, в соседние составы и опрокидывали тяжелые локомотивы, все сильнее раскручивая маховик хаоса. Рухнула мачта электрической линии, вспыхнул пакгауз, за ним еще один, два взрыва подряд — взлетели на воздух паровозы, и затянутый черным дымом вокзал превратился в поле, засеянное ломаным железом, огнем и кровью. В поле, по которому прокатилась война.
Глава 7
в которой Бабарский отчитывается, Дагомаро мрачен, Кира получает добрый совет, а Помпилио дает обещание
«Чудовищная катастрофа!»
«Кошмарная трагедия или хладнокровное преступление?»
«Унигарт в огне!»
«Это война!»
Утренние газеты были отпечатаны еще до катастрофы, оказаться в них горячая новость не могла никак, а потому на столике лежали наспех выпущенные листки экстренных выпусков.
Четыре главные унигартские газеты — четыре листка, и в каждом — фотографии разнесенного грузового центра.
— Снимки не передают величия картины, — негромко произнес Бабарский.
Пронырливый суперкарго успел побывать на месте трагедии, переговорить с осведомленными людьми и знал о катастрофе намного больше всех журналистов Унигарта. — Вокзал вдребезги: пути разорваны, некоторые склады горят до сих пор, повсюду перевернутые вагоны и паровозы. Выглядит, как после артиллерийского налета. А диспетчеры сферопорта в один голос твердят, что кто-то направил на Унигарт огненную стрелу.
— Канонерки тоже сожгли, — прищурился Помпилио.
— Совершенно верно, мессер.
— То есть я не ошибся: это было начало?
— Теперь в этом нет никаких сомнений, мессер, — подтвердил ИХ. — Из того, что я услышал, можно сделать только один вывод: террористический акт.
— Что ты услышал?
ИХ аккуратно промокнул нос платочком, кашлянул в него же и деловым тоном произнес:
— Очевидцы рассказывают, что незадолго до катастрофы от эшелона отцепился последний вагон. Отцепился и очень быстро затормозил.
