Красивая? Да, красивая: высокая, стройная обладательница восхитительной фигуры, округлости которой выгодно подчеркивало модное синее платье; благородные черты лица: тонкий нос, резко очерченные губы, глубокие, выразительные глаза. Жена посланника производила впечатление и, возможно, этим раздражала Киру: Лилиан казалась слишком совершенной для искренности.
— Таким образом, Приота потерпела сокрушительное поражение, — подытожил Фредерик.
— Землеройки не собирались биться за Валеман, то был пробный камень, — подал голос Помпилио, всего на секунду опередив консула.
— Валеман — ловушка, позволившая выставить Ушер агрессором.
— Все верно, — мрачно кивнул Дагомаро, машинально комкая льняную салфетку. — Мы никак не могли отдать острова и затеяли драку. Но агрессию спланировали они, а не мы!
— Объясните это газетчикам, которые наперебой убеждают Герметикон в вашей безжалостности, — вздохнул адиген.
Консул откинулся на спинку стула и с наигранным удивлением посмотрел на Помпилио:
— Мы обсуждаем бредни щелкоперов?
— Нет — ваши проблемы.
— Лилиан решительно вернула себе слово. — Дары не хотят выглядеть покровителями кровожадных захватчиков.
— Почему?
— Политика, — вздохнула молодая женщина. — Галаниты раздувают каждую нашу оплошность и тем привлекают на свою сторону колеблющиеся миры. В результате у Ожерелья все чаще возникают проблемы в Сенате Герметикона.
— Все знают, что Компания не обременяет себя моралью, — пожал плечами Дагомаро.
— Но об этом их газеты молчат, — буркнул Фредерик.
— А газет у них много.
— Галаниты убивают не задумываясь! — Консул начал распаляться. — Вы слышали о концентрационных лагерях на Мирте? Там погибло сто тысяч человек!
— И только поэтому у нас все еще есть друзья, — хладнокровно произнес Помпилио.
— Э-э… — Фредерик чуть приподнял брови, однако влезть в разговор не успел.
— Пожалуй, — неожиданно согласился с адигеном Дагомаро. — Пожалуй. — И во взгляде, которым он наградил дер Даген Тура, мелькнуло искреннее уважение.
— Вы все понимаете, командор.
— Я умею делать выводы.
— Я помню, вы говорили об этом.
Начало ужина получилось напряженным. Из-за Помпилио, разумеется, другие аллергены отсутствовали. Фредерик принял решение супруги пригласить лингийца на ужин стоически, радости не выказал, улыбаться не улыбался, но светскую беседу поддерживал, а вот явившийся в компании дочери консул сдержать кислую мину не смог и демонстративно обращался исключительно к хозяевам.
