— Почему они швыряют копья? Здесь же люди!
— Для веселья!
— Я уже говорил, что на Кардонии отличная бедовка? — громко спросил Шо, наполняя очередной стакан. Не до краев наполняя, примерно на треть, но и стакан был далеко не первым. — Отличная, ипать мой тухлый финиш, бедовка! Вторая в Герметиконе после хамокской яблочной.
— На твой вкус, — с улыбкой уточнил Отто.
— Он у меня есть, — пьяно заявил Сапожник.
— Еще какой, — подтвердил Лайерак.
— Тогда скажи, чего мы тут делаем? — Шо опрокинул стакан и продолжил: — Конечно, приятно, что ты сам предложил составить мне компанию и даже выбрал кабак, но это, извини, не в твоих правилах.
Ты давно сторонишься компаний.
Резкая смена темы объяснялась просто: Сапожник начал выпивать задолго до того, как они оказались в «Костерке», и давно перестал обращать внимание на такую мелочь, как нить беседы.
— Ты притащился сюда из-за Гатова, да?
— Не ори, — прошипел Отто.
— Ты серьезно? — хихикнул Шо. — Если да, то запомни: я могу орать что угодно — в этом гаме все равно ничего не слышно.
— И прежде чем Лайерак ответил, продолжил: — То есть я угадал.
Спорить с поддавшим напарником Огнедел не рискнул, просто подтвердил:
— Да.
И вцепился зубами в жаренного на углях кальмара. Или местную разновидность кальмара. Чуть подгоревшую и слишком соленую жратву, идеально подходящую к пиву.
— Зачем?
— Мне интересно. — Лайерак хотел ограничиться скупым ответом, но по взгляду Сапожника понял, что расспросы обязательно продолжатся, и объяснил: — Я хотел увидеть гения.
— Ипать мой тухлый финиш, — изумленно протянул Шо. — Ты назвал Гатова гением?
— Он такой.
— Я знаю, но ты…"
"Лайерак жил только для себя, а его борьба, идеи, которые он отстаивал, — они служили обрамлением для невероятных постановок гениального режиссера. Требовались, чтобы подчеркнуть его величие. Не было для Огнедела ничего важнее его акций, его огненных фантазий, что ошеломляли и потрясали, и потому так сильно поразило Сапожника услышанное признание.
Впервые на памяти Шо Лайерак назвал кого-то равным себе.
Потных гарпунщиков давно сменили танцовщицы — ядреные девки, прелести которых едва прикрывали дурно скопированные наряды анданийских куртизанок. Исполнялся «традиционный приотский танец весны», заключавшийся в демонстрации упругих прелестей, и Шо прилагал массу усилий, чтобы не уставиться на сцену: Отто откровенничал нечасто, имело смыл послушать.
— Гатов — гений.
