Дер Даген Тур слишком известен, а потому тюрьма надолго станет главной достопримечательностью Кардонии, возможно — символом планеты, и ни в коем случае нельзя ударить в грязь лицом. В перспективе синьор Акуторо видел себя популярным человеком: вот он дает пространные интервью ведущим газетам Герметикона; вот посещает значимые светские мероприятия Ожерелья; вот — почему нет? — баллотируется на пост сенатора.
Но сейчас следовало достойно принять выдающегося узника.
— Пожалуй, я останусь здесь, пока будут готовить апартаменты, — решил Помпилио.
На книжный шкаф он старался не смотреть.
— Поверьте, я распорядился, подготовить самую чистую кам… э-э… Комнату.
— Одну?
— Конечно… Ой…
Дер Даген Тур и Валентин так посмотрели на покрасневшего Акуторо, что директор мгновенно осознал вопиющую нелепость своего заявления.
— Сколько же вам надо?
— Не знаю, — пожал плечами адиген. — Мои люди обо всем позаботятся.
— Ваши люди?
— Они принимают меры.
— Какие меры? — растерялся директор тюрьмы.
В воображении несчастного возникли шеренги бамбальеро, жаждущие вырвать бамбадао из кардонийских застенков. А следом — десант лингийских егерей, зависший над тюрьмой доминатор, залпы стодвадцатимиллиметровых орудий, разрушения, смерть, хаос и Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур, возвышающийся над грудой обломков в белом с позолотой инвалидном кресле.
Переживания настолько отчетливо отразились на физиономии синьора Акуторо, что Помпилио, к собственному удивлению, припомнил значение слова «человеколюбие»:
— Я не собираюсь ссориться с местным правительством, — успокоил адиген директора.
Свою позицию дер Даген Тур определил яснее ясного, синьор Акуторо успокоился, но уже через секунду вновь заволновался:
— Прошу простить мою настойчивость, мессер, как вы понимаете, я не хочу ошибиться… Вам доводилось…
А вот на большее директора не хватило.
Как закончить фразу, он не знал и замер, пытаясь отыскать подсказку в глазах Валентина.
— Бывал ли я когда-нибудь в заключении? — благодушно помог собеседнику адиген, все еще пребывающий в человеколюбивом настроении.
— Да, — с облегчением выдохнул синьор Акуторо."
"— Конечно, бывал, — не стал скрывать Помпилио, откидываясь на спинку кресла и подпирая подбородок рукой. — На Верзи. — Адиген сентиментально улыбнулся.
