И Шо захотелось его убить.
А в следующий миг Сапожнику стало настолько противно, что захотелось убить себя.
Сначала носки, длинные хлопковые носки элегантного кремового цвета. Амалия настаивала, чтобы Махим сначала надевал брюки, а уже потом носки — жене не нравился вид мужчины в трусах и носках, — но Амалия осталась в Линегарте, и консул облачался в излюбленной последовательности. Носки, затем брюки — легкие кремовые брюки от летнего костюма последней моды — и тонкая сорочка. Квадратные запонки с гербом Приоты — их Арбору подарила Амалия в день, когда он стал сенатором, и называла их «счастливыми».
За запонками последовал шелковый галстук, строгий жилет и…
— Боялся опоздать!
— Вям!
— Прекрасный галстук, тебе идет.
— Вям!
— Абедалоф! — Махим не знал, что раздражает его больше: явление без доклада, обращение на «ты» или визгливая тварь на руках директора. — Я тебя не ждал.
— Я не ждал вас, — поправил приотца Арбедалочик.
— Что? — Консул не сразу понял, что его ставят на место.
Однако развивать мелкие, не имеющие особого значения темы галанит не собирался.
— Слышал, у тебя вчера был непростой разговор?
Арбор вздрогнул. Вчера он принял решение не скрывать ужин с каатианцами и специально взял Борнаса, но теперь подумал, что имело смысл соблюсти конспирацию. Подленький Борнас наверняка наболтал галаниту лишнего.
— Стоит ли доверять слухам? — стараясь оставаться спокойным, осведомился консул.
— А это уже мне решать.
— Вям!
— Тебе так тебе.
Махим принялся застегивать последние пуговицы жилета и прозевал выпад.
Точнее, не ожидал выпада. Точнее, консул и представить не мог, что кто-то…
— Вям!
Абедалоф поставил саптера на диван, схватил Махима за правое плечо и швырнул, в буквальном смысле — швырнул в стену. До нее было не менее четырех метров, но консул пролетел их стремительно, не потеряв начальной скорости, ударился спиной, локтем и упал на колени. Галанит подскочил, наподдал поверженному приотцу ногой, тут же присел на корточки и тряхнул стонущего Арбора за грудки:
— Решил меня обмануть?
— Я…
— Вям!
— Решил сыграть по своим правилам?
— Вям!
Руки у Арбедалочика оказались крепкими, сильными.
И не только руки: Махим не ожидал, что кто-то сможет с такой легкостью бросить его взрослого и довольно тяжелого мужчину, о стену. Но вот, пожалуйста, — Абедалоф смог. Чудовищно сильный, но… Но накатившая злость подавила страх.
— Я… Я тебя не боюсь.
— Почему? — искренне удивился директор-распорядитель.
— Я… служу Приоте.
