— Антонио проследил за тем, как брат возвращает «Лекой» в коробку, и негромко произнес: — Жаль, что с Лилиан так получилось.
Он предполагал, что вопрос вызовет яростную вспышку, но ошибся, ответил Помпилио достаточно спокойно:
— Мы не разговаривали больше десяти лет, брат, почему ты решил начать общение с грустной темы?
— Потому что она для тебя важна, брат, — объяснил Антонио. — Я знал, что ты неравнодушен к девушке, но и представить не мог, насколько сильно.
— Поэтому ты решил использовать ее в своих интересах?
— Я всего лишь подсказал тебе, что этот узел необходимо распутать или разрубить.
— Дар помолчал. — Я ведь вижу, что только Лилиан связывает тебя с жизнью, брат, на все остальное тебе плевать.
Несколько минут Помпилио сидел молча: голова опущена на грудь, глаза закрыты, дыхание мерное. Могло показаться, что он задремал, но Антонио понимал, что брат погрузился в непростые размышления.
— О нас с Лилиан тебе Теодор рассказал? — произнес наконец Помпилио.
— Она сама.
— С чего бы?
— Известие о твоем исчезновении повергло Лилиан в шок.
— Дар добавил себе вина, подумал, поднялся и наполнил бокал брата. — Она ужасно переживала, но по понятным причинам не могла никому излить душу. У нее ведь никого не осталось…
— Я знаю.
— Одним словом, получилось так, что мы много общались. — Антонио погрел бокал в руке. — Не могу не одобрить твой выбор, брат: Лилиан красива, умна…
— Ты забыл маленькую деталь, брат: она вышла замуж за Фредерика.
— Не нужно ее обвинять.
— Я не обвиняю, — вздохнул Помпилио. — Наверное, поэтому и злюсь: я не могу обвинять Лилиан в том, что она сделала. — И пронзительно посмотрел на брата: — Но что делать мне?
Боль — вот что увидел Антонио во взгляде брата. Невыносимую боль потерявшего все человека. Антонио увидел то, что ожидал. Для того он и пришел: чтобы увидеть и постараться помочь.
— А что ты намеревался делать, когда узнал, что Лилиан собирается замуж? — осведомился дар. — Тогда, на Заграте?
— К концу нашего путешествия Лилиан изменила решение.
— Ты с ней говорил?
— Я видел."
"Дер Даген Тур улыбнулся. Против воли. Потому что вспомнил, как Лилиан смотрела на него: во дворце, на «Амуше». Вспомнил, как стояли они рядом. И как присутствие одной-единственной женщины переворачивало весь мир. Главной женщины.
— Допустим, — не стал спорить дар. — Но представь, что ничего не изменилось. Твои действия?
— Тогда все было просто, — пожал плечами Помпилио.
