Лидия была готова сделать резкое замечание, однако сдержалась и в своей обычной спокойной манере произнесла:
— Это еще не причина, чтобы и вам непременно там присутствовать.
Лицо Башвиля побледнело, потом покраснело, и его голос задрожал, когда он проговорил:
— Один-то раз можно позволить себе посмотреть на такую борьбу. Но одного раза совершенно достаточно, по крайней мере для меня. Вы извините меня, сударыня, что я говорю об этом, но что можно сказать о лорде Вортингтоне и других сторонниках Байрона, которые выкрикивали проклятия и оскорбляли другого борца, а их противники так же честили Байрона.
Правда, я не могу считать себя джентльменом, но думаю, что сумел бы держать себя как подобает воспитанному человеку даже тогда, когда проигрывал бы деньги.
— Во всяком случае, вы не должны больше ходить на подобные зрелища, Башвиль. Я, конечно, не могу распоряжаться вашими развлечениями, но не думаю, чтобы вы что-либо выиграли, подражая вкусам лорда Вортингтона.
— Я не подражаю ничьим вкусам, — ответил Башвиль, покраснев.
— Вы сами, мисс Кэру, спрятали человека, который участвовал в этой схватке. Почему же вы с таким пренебрежением относитесь ко мне, ведь я только присутствовал там?
Лидия вспыхнула. Первым ее побуждением было обойтись с дерзким слугой как с мятежником против ее господской воли и выгнать его из дому. Но чувство справедливости удержало ее.
— Это был беглец, который искал убежища в нашем доме, Башвиль. Ведь и вы сами не выдали его, — смиренно сказала она.
— Не выдал, — ответил Башвиль с оттенком грустной гордости в голосе.
— Если мою ставку выигрывает человек, который лучше меня, я имею достаточно мужества, чтобы уйти с его дороги, и не пользуюсь низкими средствами для борьбы с ним.
Лидия, ничего не понимая, вопросительно смотрела на него. Он сделал жест, словно что-то отбрасывая от себя, и смело продолжал:
— Но в одном отношении я равен ему и даже выше его. Должность ливрейного лакея более заслуживает уважения, чем профессия борца. Он говорил вам, что любит вас, а я вам скажу, что лента на вашем платье для меня дороже, чем ваше тело и душа для ему подобных.
Когда он пользовался нечестным преимуществом надо мной, разыгрывая из себя джентльмена, я рассказал обо всем мистеру Люциану, указав, кто такой Байрон. Когда же я увидел его сегодня в чулане вашего дома, то не воспользовался положением, хотя и знал, что если бы он был для вас тем же, чем остальные люди его сорта, вы ни за что не стали бы укрывать его.
