Хотя на дворе стояла теплая осенняя погода, на женщине была черная шелковая мантилья, отороченная мехом и вся разукрашенная множеством поддельных янтарных бус. Так как обитательницы Уилстокена всегда приходили к мисс Кэру в своих лучших одеждах, не обращая внимания на то, соответствовали ли они времени года или нет, Лидия предположила, что эта особа явилась за пожертвованием в пользу школ или на праздник, устраиваемый обществом трезвости, или, может быть, даже с просьбой о рекомендации для какого-либо из местных священников.
Подойдя поближе, она заметила, что незнакомка — пожилая леди, а, может быть, и простая женщина, с завитыми волосами и с висящими по сторонам буклями, как это было в моде много лет тому назад.
— Вот мисс Кэру, — отрывисто произнес слуга, словно эта старая леди успела ему порядком надоесть. — Вам будет лучше поговорить с ней.
Услышав это, дама, видимо, разволновалась и сделала Лидии торжественный реверанс. Этот реверанс и букли заставили Лидию подумать, что посетительница содержит танцевальную школу.
В то же время в ее наружности и манерах проскальзывала грубость, свойственная, скорее, ремеслу содержательницы таверны. Как бы то ни было, у женщины было доброе озабоченное лицо и она обращалась к владелице замка с таким скромным и почтительным видом, что Лидия ласково ответила на ее поклон и стала ждать, что та ей скажет.
— Боюсь, что вы сочтете мое посещение дерзостью, — произнесла дама дрожащим голосом. — Я миссис Скин.
При этих словах лицо Лидии сделалось суровым, что заставило миссис Скин покраснеть.
Затем она продолжала, словно повторяя старательно приготовленные и выученные наизусть слова:
— Я приняла бы это за величайшую милость, если бы вы дозволили мне сказать несколько слов наедине.
Лидия сохранила свой строгий вид, но не в ее правилах было отталкивать человека без достаточных оснований. Она пригласила гостью в круглую гостиную, странное убранство которой вполне согласовалось с представлениями миссис Скин об аристократической роскоши.
Жена экс-чемпиона сильно волновалась, находясь перед, Лидией, однако вошла в комнату и уселась, не сделав ни одного промаха. Хотя умение входить является для многих людей самым простым делом, для миссис Скин оно было действием, контролируемым строгими законами искусства, которое она преподавала, — действием настолько сложным, что лишь немногие из ее питомцев выполняли его удовлетворительно ранее, чем после шести уроков. Но миссис Скин не долго помнила об этикете.
