— Не буду, не буду, мой милый, — сказала мисс Скин, нежно кладя свою руку ему на плечо. — Дай мне только взглянуть на подпись, — я хочу знать, от кого оно. Дай же, мой дорогой."
"— Это не твое дело, — возразил Кэшель. — Убирайся! Если ты не оставишь меня в покое, то в следующий раз, когда ты придешь ко мне на урок, я задам тебе хорошую встряску.
— Воображаю, — презрительно ответила Фанни. — Кто же из нас двоих получил сегодня хорошую встряску, хотелось бы мне знать?
— Дай-ка ему хорошенько, — хрипло рассмеявшись, произнес Скин.
Кэшель отодвинулся подальше от Фанни и стал читать письмо, которое заключало в себе следующие строки:
«Риджент Парк.
Дорогой мистер Кэшель Байрон!
Мне хотелось бы, чтобы Вы увиделись с одной из моих хороших знакомых. Она будет здесь завтра в три часа дня. Я была бы Вам очень обязана, если бы Вы зашли ко мне в это время.
Уважающая Вас Лидия-Кэру».Наступила долгая пауза, во время которой в комнате не было слышно ни одного звука, за исключением тиканья часов и чавканья экс-чемпиона, разгрызавшего скорлупу раков.
— Надеюсь, Кэшель, все обстоит благополучно, — произнесла наконец миссис Скин дрожащим голосом.
— Черт меня побери, если я хоть что-нибудь понимаю, — ответил Кэшель. Может быть вы здесь что-нибудь разберете?
С этими словами он передал письмо своей приемной матери. Скин перестал жевать, чтобы проследить за тем, как будет его жена читать письмо; это казалось ему одним из самых чудесных подвигов.
— Я думаю, что леди, о которой она упоминает, — это она сама, — сказала миссис Скин после некоторого размышления.
— Нет, — произнес Кэшель, отрицательно покачав головой. — Она всегда говорит то, что думает.
— Но, может быть, — заметил Скин, — она не умеет написать того, что она думает. Тем и плохо писанье: никто никогда не умеет точно высказать того, что думает. Я еще ни разу не подписал условия, чтобы при этом не произошло каких-либо недоразумений; а ведь условия — это еще самые лучшие из всех текстов, какие только существуют на свете.
— Вам лучше всего будет пойти туда и посмотреть, что она хотела сказать, — осторожно произнесла миссис Скин.
— Верно, — подтвердил Скин. — Иди туда, мой мальчик, и враз кончай с ней дело.
— Что-то письмо уж слишком коротко, да и не очень нежно, — заметила Фанни. — У нее не хватило даже вежливости поставить свой герб.
— Воображаю, чего бы только ты ни дала, чтобы быть на ее месте, — насмешливо заметил Кэшель, ловя письмо, которое Фанни с презрением швырнула ему.
