После революции 1917 года оказалась в Турции, потом – Германия, Франция, Испания, Португалия…
Бабка долго рассказывала Нику о своей непростой жизни, а он ей – о советской России…
Утром «Кошка» уходила строго по расписанию, в смысле – к месту назначения.
– Не бросай, меня, внучок, – прощаясь, попросила Ника старая Наталья. – Обратно пойдёте – забеги на денёк. Может, возьмёте меня с собой? Хотя бы до Польши довезите. Или же до Финляндии. Дальше уж я сама как-нибудь…. А, внучок? Ждать мне тебя?"
"Отчалила яхта, а на самом краю причала осталась крохотная фигурка в чёрном, машущая вслед поочерёдно то одной, то другой усталой старческой рукой…
Проплыть от Гибралтарского пролива до острова Барбадоса, да ещё при попутном ветре, нехитрое совсем дело.
Даже Ник, будучи полным дилетантом в морских перипетиях, это чётко понимал.
Вдруг, без всяких видимых на то причин, стали уходить к югу.
В чём тут дело? Ник, устав теряться в самых невероятных догадках, в лоб спросил об этом у капитана Куликова.
Оказалось, что уважаемый Сергей Анатольевич, несмотря на солидный багаж прожитых лет и заслуженные седины, – обыкновенный сопливый мальчишка.
Видите ли, он с самого детства мечтал экватор пересечь!
Пересекли экватор, конечно. А дальше галсами длинными пошли: из стороны в сторону, пересекая тот экватор нещадно и многократно.
Детство голоштанное, блин тропический, полное…
Допересекались на свою голову – налетел-таки сильный шторм.
Вернее, натуральный штормяга, тот, который пишется с большой буквы.
Южная половина неба грозно нахмурилась – незаметно как-то совсем. Кот Кукусь испуганно юркнул в трюм.
Наступил полный штиль. Было, вот, только что яркое-яркое солнце, а теперь – где оно? Тишина наступила – просто необычайная. Даже волны остаточные стали абсолютно бесшумно биться о бело-синие борта яхты…
Духота навалилась – немыслимая. Пот настоящими ручьями потёк.
Откуда придёт ветер? А это очень важно: необходимо, чтобы он ударил в корму яхты.
Иначе – кердык полный, не берущийся…
Ветер налетел единым порывом. Бом-кливер, стаксель и топселя надулись пузырями, «Кошка» испуганно задрожала и, набирая ход, понеслась строго на север.
Куликов положил руля под ветер, паруса захлопали – словно праздничный новогодний салют, производимый из ста пятидесяти орудий.
Фьорд взобрался на салинг. Минут через пять он стал подавать какие-то знаки руками.
