Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Торстен несколько раз моргнул, но лицо его сохраняло каменное выражение:

— В этом я вам ничем не могу помочь. По этому поводу вам лучше всего поговорить с Кимми Лассен.

— Вы, может быть, знаете, где она?

Торстен покачал головой. Карл на своем веку повидал много странных выражений на лицах, но увиденное сейчас не смог расшифровать.

— Это точно? — спросил Карл.

— Совершенно точно. Кимми я не видал с девяносто шестого года.

— У нас есть ряд доказательств, связывающих ее с этими происшествиями.

— Об этом я уже слышал от моего адвоката.

Ни ему, ни мне ничего не известно об упомянутых вами делах. Я вынужден просить вас удалиться. Мне сегодня очень некогда. Если еще как-нибудь соберетесь сюда зайти, то не забудьте захватить с собой судебное постановление.

Улыбка Торстена была страшно вызывающей, и Карл настойчиво задал ему еще несколько вопросов. Затем Флорин отошел в сторону, и вперед выступили трое темнокожих мужчин, вероятно дожидавшихся за дверью. Двоим пришельцам пришлось выслушать множество угроз, в которых фигурировали все казни и кары небесные, начиная от прессы и судебного иска.

Поэтому, отступив перед превосходящими силами противника, через две минуты они уже сидели в машине.

Если прежде Карл считал Торстена Флорина слабым звеном, то сейчас был готов пересмотреть свое отношение к нему.

В день, когда была назначена охота на лису, Торстен Флорин, по обыкновению, пробудился под звуки классической музыки. Рядом послышались легкие быстрые шаги, и перед ним предстала молодая чернокожая женщина с обнаженной грудью, несущая серебряный поднос.

Улыбка сияла на ее лице как приклеенная, но Торстен Флорин не обращал внимания на такие пустяки. Ему не нужна была ее привязанность или теплые чувства. Ему нужен был порядок, чтобы привычный ритуал исполнялся с точностью до мелочей. Так было у него заведено вот уже десять лет, и он намерен был сделать все, чтобы так продолжалось и впредь. Некоторым богатым людям это нужно для создания имиджа, но Торстен таким способом скрашивал будничное существование.

Он взял салфетку, с наслаждением втянул ее запах, пристроил на груди и принял тарелку с четырьмя куриными сердцами, в полном убеждении, что без свежей убоины не проживет и дня.

Заглотнув первое сердце не разжевывая, он произнес молитву, прося охотничьей удачи. Затем съел три оставшихся и подставил лицо умелым рукам женщины, которая ловко отерла его полотенцем, источающим аромат эфирных масел.