Под статьей о Карлссоне была красивая фотография большого белого парохода, который прибыл с визитом в Стокгольм и стоял теперь на якоре в Стрёммене
[11]. Малыш смотрел на пароход. О, как он был красив! Малыш охотно поглядел бы на такой пароход и поплавал бы на нем по морю!
Он пытался смотреть только на пароход, но взгляд его все время устремлялся к этому противному заголовку:
ЛЕТАЮЩИЙ БОЧОНОК ИЛИ ЧТО-ТО ДРУГОЕ?Малыш в самом деле был огорчен. Ему нужно было как можно скорее поговорить с Карлссоном, хотя и не стоило его сильно пугать.
Кто знает, вдруг Карлссон возьмет да и улетит и никогда больше не вернется. Малыш вздохнул. Затем нехотя сунул в рот ложку каши. Не глотая эту кашу, а как бы пробуя, он держал ее за щекой. Малыш был маленький, худенький мальчик с плохим аппетитом — таких ведь на свете немало!
Он вечно сидел, ковыряясь в тарелке. Чтобы поесть, ему нужна была целая вечность.
«А из всей еды каша — особенно невкусная, — думал Малыш. — Может, она станет немного вкуснее, если посыпать ее сахаром?» Он взял сахарницу, но в тот же миг услышал жужжание моторчика под кухонным окном и — ж-ж-ж-ж — в кухню влетел Карлссон.
— Хейсан-хоппсан, Малыш! — воскликнул он. — Кто твой лучший друг на свете? Отгадай! И почему он прилетает именно сейчас? Отгадай-ка!
Малыш быстро проглотил кашу, которую держал за щекой.
— Мой лучший друг на свете — это ты, Карлссон! А почему ты прилетел именно сейчас?
— Отгадай с трех раз! — сказал Карлссон. — Потому что я скучал по тебе, маленький глупый мальчишка.
Или потому, что меня угораздило залететь сюда по ошибке, а, собственно говоря, мне надо было облететь вокруг Кунгстрэдгордена
[12], или же потому, что я почувствовал запах каши! Отгадай-ка! Это только от тебя и требуется.
Лицо Малыша просветлело от радости.
— Потому, что ты скучал по мне? — робко попытался отгадать он.
— А вот и нет! — возразил Карлссон. — И на Кунгсан
[13]мне вовсе не надо было, так что нечего тебе и гадать.
«Кунгсан, — подумал Малыш, — о, туда Карлссону абсолютно нельзя летать, да и ни в какие другие места, где полным-полно народа.
Его могут там увидеть, это надо ему наконец объяснить!»
— Послушай-ка, Карлссон, — начал было Малыш, но тут же замолчал, потому что внезапно увидел: вид у Карлссона — недовольный. Он угрюмо смотрел на Малыша и строил гримасы.
— Прилетаешь сюда голодный как волк, — сказал он, — а кое-кому ставят стул и тарелку на стол, повязывают нагрудничек, как младенцу.
