И накладывают целую гору каши, и говорят, что надо съесть ложечку за маму, ложечку за папу, ложечку за тетю Августу…
— А кто такая тетя Августа? — с любопытством спросил Малыш.
— Понятия не имею, — ответил Карлссон.
— Ну тогда, верно, нечего тебе и есть за ее здоровье, — сказал, расхохотавшись, Малыш.
Но Карлссон не смеялся.
— Вот как! И это говоришь ты! Значит, по-твоему, надо умирать с голоду только потому, что тебе не довелось узнать всех теток на свете, которые, может, сидят себе и киснут где-нибудь в Тумбе или Тутарюде
[14], или еще где-нибудь.
"
"Малыш поспешно вытащил тарелку и предложил Карлссону самому взять себе каши из кастрюли. По-прежнему чуть угрюмый, Карлссон стал накладывать себе кашу. Он черпал и черпал из кастрюли, а под конец указательным пальцем стал скрести дочиста вдоль краев, чтобы там уже ничего не оставалось.
— Золотая у тебя мамочка, — сказал Карлссон, — жаль только, что она такая ужасная скупердяйка. Много каши ел я в своей жизни, но никогда мне не давали ее так мало.
Высыпав всю сахарницу себе в кашу, он принялся за еду. Несколько минут на кухне слышалось лишь чавкание, которое раздается, когда кто-нибудь с невероятной быстротой ест кашу.
— К сожалению, на ложечку, чтобы съесть ее за тетю Августу, каши не хватило, — сказал Карлссон, вытирая рот. — Но я вижу, что здесь есть еще булочки! Без паники, только без паники, милая тетя Августа, сиди себе
преспокойнов своей Тумбе; а я вместо каши могу слопать за твое здоровье пару булочек. А может, три… или четыре… или пять!
Пока Карлссон ел булочки, Малыш сидел и ломал голову над тем, как лучше всего предупредить Карлссона.
«Может, дать ему самому прочитать статью», — подумал Малыш и, чуть колеблясь, протянул статью Карлссону.
— Взгляни на первую страницу, — мрачно сказал он.
И Карлссон так и сделал. С большим интересом взглянул он на первую страницу, а потом приложил маленький пухленький указательный палец прямо к фотографии белого парохода.
— Ай! Ай! Вот снова корабль, который перевернулся, — сказал он.
— Одни беды и несчастья! Беды и несчастья!
— Фу, ведь ты держишь газету вверх ногами, — сказал Малыш.
Он уже давно подозревал, что Карлссон не очень-то хорошо умеет читать. Но Малыш был добрый и отзывчивый и не хотел никого огорчать, а меньше всего Карлссона. Поэтому он не сказал: «Ха-ха! Ты не умеешь читать!», а только перевернул газету с фотографией парохода правильно, так, чтобы Карлссон мог увидеть: никакого несчастья с пароходом не случилось.
