Но в тот же миг, увидев кулечек, лежавший на столике Малыша, он, словно ястреб, набросился на него.
Мама положила туда кулечек вчера вечером, а в нем лежал большой красивый персик, и этот персик тут же мелькнул в пухленькой ручонке Карлссона.
— Мы можем поделиться, — быстро предложил Малыш.
Он ведь тоже любил персики и понимал, что нельзя медлить, если он хочет получить хотя бы кусочек.
— Охотно, — сказал Карлссон. — Мы поделим так: я возьму персик, а ты кулечек. Тогда тебе достанется самое лучшее, потому что, имея кулечек, можно веселиться и озорничать сколько хочешь.
— Э, нет, спасибо! — отказался Малыш. — Мы разделим персик, а потом, пожалуйста, можешь забирать кулечек.
Карлссон неодобрительно покачал головой.
— Никогда в жизни не видал такого прожорливого мальчишку, — сказал он. — Ну да ладно! Как хочешь!
Чтобы разделить персик пополам, нужен был нож, и Малыш побежал на кухню, принести его. Когда он вернулся с ножом, Карлссона уже не было. Но Малыш внезапно обнаружил, что тот сидел, спрятавшись под столом, и оттуда доносилось усердное чавканье, словно кто-то в безумной спешке доедал сочный персик.
— Послушай-ка, что ты там вообще-то делаешь? — обеспокоенно спросил Малыш.
— Делю персик! — ответил Карлссон.
Послышалось последнее жадное причмокивание, и тут же из-под стола вылез Карлссон; персиковый сок стекал у него с подбородка. Протянув пухлую ручонку к Малышу, он дал ему шероховатую рыжевато-коричневую персиковую косточку.
— Я всегда хочу, чтобы тебе доставалось все самое лучшее, — сказал он.
— Если ты посадишь эту косточку, то у тебя вырастет целое персиковое дерево, усеянное персиками. Признайся, что я — самый добрый на свете и даже не скандалю, хотя мне достался всего лишь один-единственный маленький паршивый персик!
Но не успел Малыш в чем-нибудь признаться, как Карлссон ринулся к окну, где в цветочном горшке цвела ярко-розовая герань.
— И раз уж я такой добрый, я помогу тебе посадить это дерево.
— Стой! — закричал Малыш.
Но было поздно. Карлссон уже вырвал из горшка герань с корнем, и не успел Малыш помешать, как он выкинул цветок в окно.
— Ты просто — дурак, — начал было Малыш, но Карлссон не слушал его.
— Целое большое персиковое дерево! Подумай сам! На своем пятидесятилетии ты сможешь каждому предложить на десерт по персику! Разве это не замечательно?
— Да, но еще замечательней будет, когда мама увидит, что ты вырвал и выбросил ее герань, — сказал Малыш.
