— Подумай сам! А если какому-нибудь старичку на улице она свалилась на голову, как по-твоему, что он скажет?
— Что он скажет? «Спасибо, дорогой Карлссон, — заверил Малыша Карлссон. — Спасибо, дорогой Карлссон, за то, что ты вырвал герань, а не выкинул ее вместе с цветочным горшком… что так понравилось бы чокнутой маме Малыша».
— Вовсе бы ей не понравилось, — запротестовал Малыш, — с чего ты это взял?
Карлссон уже сунул косточку в цветочный горшок и энергично засыпал ее землей."
"— Нет, понравилось бы, — возразил Карлссон, — твоей маме только и надо, чтобы герань хорошенько сидела в горшке, тогда она довольна.
А то, что это опасно для жизни маленьких старичков, которые плетутся по улице, до этого ей дела нет. «Одним старичком больше, одним меньше — дело житейское, — говорит она, — только бы никто не вырвал с корнем мою герань».
Карлссон пронзительно смотрел на Малыша.
— Ну, а вышвырни я сейчас еще и цветочный горшок, куда бы мы в таком случае посадили персиковое дерево? Ты подумал об этом?
Малыш вообще ни о чем не думал и не мог ничего ответить.
Когда Карлссон впадал в такое настроение, беседовать с ним было трудно. Но, к счастью, настроение его менялось каждые четверть часа. Вдруг он издал смешок, напоминавший довольное кудахтанье.
— Кулечек-то у нас остался, — сказал он. — С кулечками можно веселиться как угодно.
Малыш этого прежде вроде бы не замечал.
— А как? — удивился он. — Что можно делать с кулечком?
У Карлссона загорелись глаза.
— Самый колоссальный на свете хлоп
ок! — воскликнул он. — Ха-ха, какой хлоп
ок! Именно это я сейчас и сделаю!
Взяв кулечек, он быстро исчез с ним в ванной комнате. Умирая от любопытства, Малыш последовал за ним. Ему ужасно хотелось знать, как получится самый колоссальный в мире хлоп
ок.
Карлссон стоял, склонившись над ванной, и наполнял кулечек водой из-под крана.
— Ты — дурак, — снова сказал Малыш. — Разве можно наливать воду в бумажный кулечек. Неужели ты этого не понимаешь?!
— Ну и что! — сказал Карлссон, сунув готовый лопнуть пакет под нос Малыша.
Мгновение он подержал его так, чтобы Малыш видел: разумеется, можно наливать воду в бумажный кулечек. Потом он, зажав кулечек в руке, помчался назад в комнату Малыша.
Малыш, терзаемый дурными предчувствиями, ринулся за ним. И в самом деле, Карлссон свесился из окна так, что видны были лишь его пухлый задик и короткие, пухлые ножки.
— Гоп-гоп-тра-ля-ля! — кричал он.
