В комнате наступила тишина, которую нарушало лишь чавканье Карлссона, уписывающего шоколад за обе щеки. Наконец Карлссон сказал:
— Но раз ты такой жадный мальчишка, давай разделим все остальное по-братски. У тебя еще остались конфеты?
Малыш пошарил в кармане.
— Три штуки, — ответил он и достал две тянучки и одну малиновую мармеладку.
— Три штуки, — сказал Карлссон, — разделить нельзя, это знает даже младенец.
Он взял из протянутой руки Малыша мармеладку и быстро проглотил ее."
"— Вот
теперьможно разделить.
Он посмотрел на две конфетки голодными глазами. Одна из них была чуть больше другой.
— По своей доброте и скромности, — заявил Карлссон, — я позволяю тебе первому выбирать. Ты ведь, поди, знаешь, что тот, кто выбирает, берет самую маленькую…
Малыш подумал немного и сказал:
— Тогда сначала выбирай ты.
— Ну, раз ты настаиваешь… — ответил Карлссон и, схватив конфету побольше, запихал ее в рот.
— Как же так, ведь ты сказал, что тот, кто выбирает первым, берет самую маленькую?
— Послушай-ка, сладкоежка, — возмутился Карлссон, — а если бы ты выбирал первым, какую бы ты взял?
— Я взял бы самую маленькую, это уж точно, — серьезно ответил Малыш.
— Тогда чего шуметь, ты ее и так получил.
Малыш снова призадумался. Может, это и есть, как говорит мама, «здравое рассуждение»?
Но долго сердиться Малыш не умел. Как бы там ни было, здорово, что жар у Карлссона спал. И Карлссон с этим согласился.
— Я напишу всем докторам, как надо лечить больных от высокой температуры. Посоветую им прописывать «чмок-чмок-вкуснятину» — лекарство Карлссона, который живет на крыше.
Лучшее в мире лекарство от высокой температуры!
Малыш еще не съел свою тянучку. Она выглядела такой вязкой и вкусной, что ему хотелось сначала немножко полюбоваться ею. Ведь стоит только начать тянучку жевать, как ее тут же не станет.
Карлссон тоже уставился на конфетку Малыша.
— Спорим, — предложил он, — что я могу поколдовать, и твоя тянучка исчезнет, а ты даже не заметишь, как это случилось.
— Не сможешь, не исчезнет, если я буду все время держать ее в руке и смотреть на нее.
— Спорим?
— Нет, — ответил Малыш. — Я точно знаю, что выиграю, и тогда тянучка достанется тебе…
Малыш знал, что нельзя делать ничего на спор, ведь он всегда проигрывал, когда спорил с Буссе или с Беттан.
— Тогда давай спорить по-настоящему, по-правдашнему, — предложил Малыш, — тянучка достанется тому, кто выиграет.
— Как хочешь, жадный мальчишка, — согласился Карлссон.
