— Спорим, что я поколдую и ты не заметишь, как тянучка исчезнет.
— Валяй, — согласился Малыш.
— Хокус-покус-филиокус, — сказал Карлссон и схватил тянучку. — Хокус-покус-филиокус, — повторил он и запихал ее в рот.
— Погоди! — закричал Малыш. — Ведь я
точновидел, как ты ее схватил…
— Неужели? — спросил Карлссон и быстро проглотил конфету. — Значит, ты снова
выиграл. Я еще никогда не встречал мальчишку, который бы все время выигрывал!
— Да… а как же тянучка? — спросил, окончательно растерявшись, Малыш.
— Ведь тянучка должна достаться тому, кто выиграл.
— Совершенно верно, — подтвердил Карлссон. — Но ведь я поколдовал, и она исчезла. А теперь спорю, что мне не наколдовать, чтобы она появилась обратно.
Малыш промолчал. Но про себя подумал: «Как только увижу маму, скажу ей, что „разумные рассуждения“ ни к чему, когда надо решить, кто прав».
Он сунул руки в карманы. И подумать только, в одном кармане оказалась тянучка, которую он раньше не заметил. Большая, вязкая, мировая тянучка! Малыш засмеялся.
— Спорим, что у меня есть еще одна тянучка и что я съем ее сейчас, — сказал он и быстро сунул тянучку в рот.
Карлссон нахмурился и сел в кровати.
— Ты обещал мне быть вместо мамы, — упрекнул он Малыша, — а сам только и знаешь, что объедаешься. Никогда еще не встречал такого жадного мальчишку.
Он замолчал и вовсе помрачнел.
— Между прочим, ты мне не дал пять эре за то, что шарф кусает мне шею.
— Но я же тебе не завязывал шею шарфом.
— Так ведь у меня во всем доме нет ни одного шарфа.
А если бы был, то ты бы мне его надел и он кусал бы мне шею, и тогда бы ты дал мне пять эре.
Он умоляюще, со слезами на глазах, поглядел на Малыша.
— Выходит, по-твоему, я должен страдать, оттого что в доме нет шарфа?
Малыш решил, что Карлссон, который живет на крыше, прав, и отдал ему последние пять эре.
КАРЛССОН ПРОКАЗНИЧАЕТ
— А сейчас мне хочется немножко почудить, — сказал Карлссон чуть позднее. — Давай-ка прогуляемся по крышам. Наверняка найдем что-нибудь интересное.
Малыш с радостью согласился. Он взял Карлссона за руку, и они вышли на крышу. Начало смеркаться, и все вокруг стало вдруг так красиво. Небо было по-весеннему синее, в сгущавшихся сумерках Дома казались таинственными и загадочными, внизу парк, в котором любил играть Малыш, зеленел как-то по-особенному, и аромат большого бальзамического тополя поднимался до самой крыши.
Прогуливаться в такой вечер по крыше было просто замечательно.
