— Если б я имел в виду «третировать», я бы так и сказал.
Ретировать— примерно то же самое, только звучит оно более дьявольски. Неужели ты сам не слышишь?
Повторив это слово, Малыш должен был признать, что Карлссон прав.
Ретироватьв самом деле звучало как-то дьявольски.
— Думаю, я начну немного ретировать ее булочками, — важно заявил Карлссон. — А ты мне поможешь.
— Как? — спросил Малыш.
— Тебе надо только выйти на кухню и завести разговор с Домокозлючкой.
— Да, но… — засомневался Малыш.
— Никаких «но», — оборвал его Карлссон, — заведи с ней разговор, чтобы ей волей-неволей пришлось бы хотя б на миг отвернуться от булочек.
Карлссон даже закудахтал от смеха. Затем нажал стартовую кнопку на животе, и моторчик затарахтел. Весело кудахча, Карлссон вырулил через окно.
А Малыш бодро отправился на кухню. Теперь, когда в помощниках у него был самый лучший на свете приручальщик домокозлючек, он больше не боялся.
На этот раз фрёкен Бокк обрадовалась ему еще меньше, чем раньше.
Дело в том, что она собиралась приятно провести время, попивая кофе и заедая его свежими булочками. Было совершенно очевидно, что кусочничать вредно только детям.
Фрёкен Бокк хмуро посмотрела на Малыша.
— Что тебе надо? — спросила она, и голос ее был таким же злобным, как взгляд.
Малыш задумался. Теперь было самое время начать разговор. Ну и ну! Вот так штука! Что ему сказать?
— Отгадайте, чем я буду заниматься, когда вырасту таким большим, как вы, фрёкен Бокк? — в конце концов спросил он.
В тот же миг за окном раздалось жужжание, и он узнал это жужжание. Но Карлссона он не увидел. Единственное, что он увидел, это толстенькую ручонку, которая вынырнула из окна и схватила одну из булочек, лежавших на блюде. Малыш хихикнул. Фрёкен же Бокк ничего не заметила.
— Ну и что ты будешь делать, когда вырастешь большой? — нетерпеливо спросила она.
Спросила не потому, что ей и в самом деле хотелось это узнать.
Ей хотелось только как можно скорее избавиться от Малыша.
— А вот отгадайте! — сказал Малыш."
"И тут он снова увидел толстенькую ручонку, промелькнувшую мимо и на лету схватившую булочку. Малыш снова хихикнул. Он пытался остановиться, но не смог. Смех булькал у него в горле, пытаясь вырваться наружу.
Фрёкен Бокк рассерженно посмотрела на него. Она, верно, думала, что он — самый надоедливый мальчишка на свете.
