Карт 2: Робинзоним дальше?

Вздохнув, я всё же протянул руку и коснулся внешней стороны торчащего, почти велюрового уха, покрытого короткой, приятной на ощупь шерстью. Девушка мелко вздрогнула от прикосновения, но тут же подалась к руке.

— Глупышка, — произнёс я тихо.

А потом до меня дошла вся сюрреалистичность ситуации: внешне молодой мальчишка гладит полульвицу, выглядящую старше его, и уверенно заявляет, что она глупышка. Сюр, да и только.

— Глупышка, — повторил я. — Вся эта путаница произошла из-за того, что мы с тобой из разных миров и у нас разные традиции.

Я пригласил тебя за стол и разделил еду, вовсе не желая показать, что беру тебя в наложницы. В моём мире — это знак уважения и заботы. Ты же помнишь, я твой сюзерен и дал клятву, что буду заботиться о тебе. Вот и стараюсь как могу. А попросил я тебя запахнуться не потому, что хотел отринуть. Сама видишь, тело молодое, реагирует на твои, скажем так аппетитные, прелести бурно, ещё немного и я мог не сдержаться. А воспользоваться тобой без взаимной симпатии и согласия — это не допустимо.

Я замолчал, смочив отчего-то пересохшее горло глотком уже начавшего остывать бульона. Н-да, никогда не думал, что когда-нибудь буду вести такие разговоры. И с кем? Женщиной, старше меня на несколько тысяч лет, хотя так и не скажешь… Если судить по развитому крепкому телу, по запястьям и уголкам глаз в этом случае не определить, мешает львиная часть, — лет тридцать, не больше.

— А если я была не против? — стрельнув глазами, фурри снова опустила лицо.

— Всё равно такая связь недопустима, — вздохнул я.

— Клык, я в этом мире совсем недавно и не знаю царящих здесь законов. Если бы был простым человеком, мне на местные законы было наплевать. Но я — владелец вот этой избушки, которая в перспективе должна стать аж целым замком и непростым. Считай, что лорд. А лорд — это всегда политика, сначала со слугами, вассалами… Потом с соседями. И кто знает, вдруг мне придётся жениться, чтобы укрепить какой-нибудь союз. А у меня уже есть любовная связь. Как ты среагируешь?

Фурри приподняла львиную мордочку, обожгла меня янтарным огнём своих круглых кошачьих глаз и, вздохнув, снова опустила голову.

— А если я поклянусь, что никогда не буду претендовать ни на что?

Я снова погладил ухо фурри. Было безумно приятно прикасаться к её велюровой коже.

— Зачем давать клятвы, если мы не знаем, сможем ли их выполнить? И чего будет нам этого стоить. Одной уже достаточно.

Клык снова посмотрела мне в глаза.

— Вы странный, мой господин…

— Чем же? — усмехнулся я.