Карт-Бланш для Синей Бороды

– Сначала переобуйтесь, – напомнила я."

"Он привычно снял сапоги, наступая носком на пятку, а потом начал натягивать туфли. Одной рукой это получалось плохо, и я опустилась перед ним на колени:

– Я помогу, милорд.

– Отойди, справлюсь сам!.. – начал он, но я, не обращая внимания на его протесты, помогла ему надеть туфли и тут же поставила его сапоги на специальную подставку у входа.

– Благодарю, – буркнул граф.

Мы прошли в гостиную, и он остановился, как вкопанный, увидев наряженную ёлку.

– Вам нравится? – спросила я, но муж только что-то проворчал в ответ и уселся за стол, на котором уже стояли блюда, которые я постаралась оформить празднично, приложив всю свою фантазию.

Граф ел и пил, и совершенно не обращал внимания на новые тарелки, на льняные салфетки с вышитыми вензелями, на кружевную скатерть и крохотные фарфоровые вазочки, в которые я поставила веточки ели.

– Вкусно, – похвалил он, прикончив восьмую тартинку. – Готов поклясться, ты приложила к этому руку, и Барбетта ни при чем. Кстати, где она? И где Вамбри? Почему в замке так пусто?

– Госпожа Барбетта следит за установкой фонарей в саду, – ответила я.

– Какие фонари? Какая гора? – не понял граф.

– Я распорядилась, чтобы сад расчистили и сделали дорожку к пруду. Снег сгребли в кучу, чтобы сделать потом горку, но Вамбри не может дождаться, пока ее зальют водой.

– Водой? – уточнил граф.

– Водой, – кивнула я.

– Горку?

– Да, милорд. Чтобы потом кататься, – подождав ответа, я сочла нужным уточнить: – Чтобы кататься на санках. Разве вы не катались в детстве на санках?

Он молчал, комкая в руке салфетку, и молчал как-то очень уж долго. Я не решалась окликнуть его, выжидая, что будет дальше. Не слишком ли далеко я зашла в своем рвении сделать жизнь мужа приятнее?

– Прости меня, – сказал он коротко.

– О чем вы, милорд?

– Я о той ночи, когда тебя испугал.

– Всё давно забыто, вам не зачем вспоминать об этом.

– Если бы ты знала, как я сожалею.

– О, не волнуйтесь! – как я ни старалась быть милой и терпеливой, но тут сдержаться не смогла. – Я оценила ваше раскаяние и сожаление. Вернее, вы сами оценили, милорд.

– Я?

– Вы. В сто золотых.

– Разве мало? – спросил он мрачно.

От праздничного настроения не осталось и следа. Я со стуком переставила стул, хотя больше всего хотелось пнуть его.

– Пойдемте, провожу вас в баню, – сказала я.